Женщин вообще не принимали во внимание, но вся беда в том, что если мужчина не принимает женщину во внимание, то так он сам режет себя напополам; стоит ему отречься от женщины вовне, как он тут же отречется и от женщины внутри себя - и вот вам готовый шизофреник, а никакое не духовное существо. Ему нужна не паства, а психиатр.
Вопрос второй:
Возлюбленный Ошо,
Одно из самых важных проявлений мастера заключается в его умении дарить. Более того, сам мастер по своей сути и есть постоянное дарение. Мне кажется, что часть умения быть учеником — если не все умение целиком — в свою очередь, заключается в умении принимать... принимать внимание мастера, но не как пищу для эго, а как питание чего-то более сущностного... видеть, что когда тебе кажется, будто тебе чего-то недодали, то это твое неумение принимать. Способность принимать означает умение принимать наставление — когда ты сходишь с пути - со здоровой скромностью, но не с болезненным отсутствием самооценки... быть способным принимать не всегда то, что хочется, но то, что требуется.
Ошо, не мог бы ты поговорить об умении принимать как о вкладе ученика в отношения с мастером?
Это правда, что сами отношения мастера и ученика - это целая наука. Со стороны мастера - это способность вливать в ученика все, что сам мастер получает от существования. Он не источник, он лишь проводник, полый бамбук: ведь если из стебля бамбука вырезать дудочку, то это не значит, что бамбук заиграет музыку - музыка придет откуда-то еще. Мастер - это полый бамбук, бамбуковая дудочка. Он играет своим ученикам музыку божественного.
Умение ученика - это умение впитывать, принимать, но ни в коем случае не требовать - и здесь есть четкое разграничение. Ученик обязан увидеть эту границу.
Недавно Амийо прислала вопрос: «Ошо, когда ты смотришь на меня, я чувствую огромную радость. Но когда не смотришь, мне очень грустно». Она честно признается, но нужно понимать, что так вы возлагаете на меня обязательства: что я непременно должен смотреть на каждого, потому что иначе вам всем будет грустно, - так вы сажаете меня в тюрьму, лишаете меня даже моей свободы.
Когда я смотрю на вас - радуйтесь. Вас много, я один. Иногда я могу пропустить кого-то из вас. Но вам не надо пропускать меня.
Одна суфийская поговорка гласит, что глаза ученика всегда должны смотреть на мастера - это совершенно необходимо. Но глаза мастера не могут смотреть сразу на всех учеников - это тоже естественное условие. Учеников может быть тысячи - так и есть; так что радуйтесь не только, когда я вижу конкретно вас - радуйтесь, когда вы сами видите меня. Так вы сохраните независимость, свободу, и меня оставите свободным, потому что, в противном случае, вы будете на меня давить.
И я не смотрю ни на кого конкретно с каким-то особым умыслом. Мои глаза двигаются точно так же, как и мои руки: по собственной воле, в зависимости от того, что и как им нужно выражать. Но сам я не ничем не двигаю, ничего не делаю ни руками, ни глазами.
Ученик должен учиться принимать. Я открыт всем, без оглядки на чью-либо пригодность; заслуживаете вы или не заслуживаете - это не важно. Будьте же и вы открыты и чувствительны, чтобы быть способными принимать, и когда я смотрю на кого-то из вас - радуйтесь; но не грустите, когда я смотрю в другую сторону. Не ставьте передо мной невыполнимых задач.
Вот, например, Кавиша сидит в таком месте, что для того, чтобы увидеть ее, мне пришлось бы сделать усилие, поэтому, естественно, я не буду смотреть на нее. Она должна это понимать - и она понимает. Тот, кто сидит прямо передо мной, тот, понятно, видит больше других, но это не значит, что он заслуживает больше - он просто занял положение напротив меня.
Присутствие мастера сопровождается скрытыми вибрациями, и вы должны быть достаточно открытыми, чтобы впитать в себя эти вибрации. Требовать ничего нельзя, потому что любые требования отвратительны. Посмотрите сами: я же ничего от вас не требую.
Веками мастера требовали тысячи вещей от своих учеников, от всех учеников. Я ничего не требую ни от кого из вас. Я хочу, чтобы вы оставались абсолютно свободными и могли принимать. Но, пожалуйста - оставьте и мне мою свободу; не задавайте такие вопросы и даже не думайте о таких вещах, потому что так вы предъявляете мне требования. И тогда, если я не посмотрю на Амийо сегодня, я могу почувствовать, что она грустит из-за этого. Мне придется посмотреть на нее - и вот вся красота уже нарушена, потому что это будет взгляд по принуждению, а я не хочу никакого принуждения. В этой школе мистики я хочу, чтобы все случалось само по себе. И все так и случается самым прекрасным образом.