Но не ради этого сна вы начинали свой путь. Вы отправились на поиски себя, за полным пробуждением. Притча эта проста, если ее верно понять, но Гомер наверняка что-то позаимствовал из восточных сказаний. Вот почему на Западе нет толкований «Одиссее». Для Запада это просто сказка: красивая, но всего лишь сказка. Но на самом деле это история о подлинной экзистенциальной и экспериментальной действительности человеческого стремления к высшему смыслу жизни.
Так что запомните: продолжайте до тех пор, пока идти будет больше некуда, пока идти будет больше некому, пока не исчезнет все: путь, цель, сам идущий, - и не останется одна лишь чистая тишина бытия.
Вопрос второй:
Возлюбленный Ошо,
Когда мы спим, наше подсознание выражается во снах. Но почему мы иногда спим без сновидений? Почему подсознание замолкает? Кажется, что в подсознании хранится много подавленного, что требует выхода. Действует ли в таком случае сновидение как предохранительный клапан, который выпускает немного пара, чтобы скороварка подсознания не разлетелась на куски от повышенного давления?
Нет, это не так. В соответствии с восточными представлениями о психологии, ум делится на четыре части, а не на две, как считает западная психология - на сознание и подсознание. С точки зрения западного деления на сознание и подсознание твое сравнение вполне уместно.
Но дело в том, что ум и в самом деле состоит из четырех частей: бодрствующая часть, которую можно сравнить с сознательным умом; спящая часть, видящая сны, которую можно сравнить с бессознательным умом; затем третья, спящая часть, но лишенная снов - Западу только предстоит открыть ее; и четвертая часть - подлинное бодрствование. Бодрствование первой части ума только лишь называется бодрствованием, но по-настоящему пробуждена только четвертая часть. Вторая спит и видит сны, но сон со сновидениями - это неспокойное состояние. Из восьми ночных часов в течение шести вы видите сны и лишь два часа вы спите спокойно. Эти два часа относятся к третьей части ума, которую западная психология пока еще не приняла, ей это только предстоит.
Эти два часа спокойного сна разбиты на куски: пара минут здесь, пара минут там, но в целом из восьми часов сна лишь два часа приходятся на спокойствие, на сон без сновидений, который вас омолаживает и освежает.
Именно поэтому в это время сны прекращаются: снов нет, потому что нет подавления. Подавление относится только ко второй, бессознательной части ума, и таким образом все сны хранятся в подсознании. Третья часть ума глубже подсознания; это тоже подсознание, но только более глубокое, настолько глубокое, что в нем исключено даже сновидение.
И эти два часа - наиболее ценные из всего вашего сна, потому что в это время вас ничто не тревожит. Тело работает абсолютно естественно. Все расслаблено и остановлено. Время исчезло. Вы словно умерли.
И это прекрасное состояние, потому что в нем вы отдыхаете. Если бы его не было, то наутро вы бы просыпались еще более уставшими, чем были вечером; как будто сон был тяжкой работой. Потому что сновидения - это как обычные тревоги, волнения, воплощенные в изображения; напряжение в зрительных образах.
И эта третья часть ума также важна потому, что прямо под ней, чуть глубже, хранится подлинное пробуждение. Буквально сегодня утром я вам говорил, что перед самым рассветом ночь становится очень черной. Но не надо бояться этой черноты. Чем ночь чернее, тем ближе восход солнца. Третья часть ума - самая черная и наиболее бессознательная.
Если вы медитирующий человек, то вы сможете перейти от третьей части ума к четвертой. Если вы не медитируете, то от третьей части вы вернетесь обратно ко второй, от второй обратно к первой, и этот путь будет продолжаться изо дня в день. Четвертая же часть, которая является вашей основной реальностью, остается глубоко внутри.
Медитирующий начинает наблюдать с самой первой части - с так называемого бодрствующего ума. Постепенно он переходит ко второй части ума - там он наблюдает за сновидениями. Теперь он больше не часть снов, он стоит обособленно, и его сны - это просто кино на экране.
Когда он поднатореет в наблюдении за снами, ему откроется дорога вглубь, в самую черноту, где нечего наблюдать, кроме этой мглы, но в ней заключен несказанный покой, неимоверная тишина; глубина этой черноты непостижима.
Наблюдатель продолжает всматриваться в нее: она становится все чернее и чернее, плотнее и плотнее. Мистики называют ее «черной ночью души».