Откройтесь же и радуйтесь, что вы здесь, рядом со мной.
Никогда не волнуйтесь по пустякам. Самое главное - чтобы вы были восприимчивыми ко мне. Попробуйте. И чем более вы чувствительны... Однажды вы, к собственному удивлению, обнаружите, что ваше тело сидит в заднем ряду, а сами вы - впереди. Другой же человек телом будет под самым моим носом, но сам он останется где-то сзади. Все будет зависеть от большей или меньшей восприимчивости.
Никогда не забывайте, что все проблемы заключаются только в вас самих. Не надо их ни на кого сваливать - мол, я сижу во втором ряду вон из-за того придурка. Если вы даже не можете забыть, где вы сидите, то как вы собираетесь впустить меня к себе в душу? Будьте же восприимчивыми и открытыми. Я же одинаково отрыт для каждого. А где кто из вас сидит, поверьте, значения не имеет.
Вопрос третий:
Возлюбленный Ошо,
Недавно в своей статье Стивен Джей Гулд сказал: «Определенность в науке недостижима». Ошо, неужели современный человек наконец демонстрирует признаки взросления?
То что говорит Стивен Джей Гулд - это явно признак зрелости, и некоторые люди, хоть и очень немногие, действительно потихоньку взрослеют. Но для начала хорошо и это. За ними последуют другие. Индийский мистик Махавира еще двадцать пять столетий назад сказал: «Ни в чем нет определенности. Определенность вообще не существует». Тем самым он немало озадачивал своих слушателей, потому что говорил он очень странно: перед каждой фразой или изречением он добавлял слово «сыят», что означает «возможно». Оно предназначено, чтобы избегать определенности, потому что ваши умы чересчур упорно пытаются найти себе твердую опору.
Спросите Махавиру о чем угодно, и он скажет: «Возможно». Он оставит вас в неопределенности, потому что «возможно» не означает ни «да», ни «нет». «Возможно» означает «да-нет». Слово «да-нет» - это изобретение одного современного логика.
Глядя на научные исследования, которые сегодня все более тяготеют в сторону вероятности... Ведь то, что определенно в данный момент, в следующий станет неопределенным, потому что жизнь - это течение, перемена. Изменяется все, за исключением перемены. Ни в чем нельзя быть уверенным. Трусов это очень пугает, потому что они всегда цеплялись за свои, как они полагали, абсолютные и высшие истины.
И вот этот логик придумал особое слово, которое как бы встало между «да» и «нет». И «да», и «нет» несут в себе определенность: в первом случае - положительную, во втором - отрицательную. Поэтому он и придумал свое слово - «да-нет». Уже само его звучание снимает всякую определенность. Вы тут же уточняете: «Так что вы все-таки имеете в виду: да или нет?» А вам говорят: «Да-нет». «Да-нет» - это и ни «да», и ни «нет», а оба сразу.
Жизнь все время движется и меняется. Она разрывается между «да» и «нет», между положительным и отрицательным, между днем и ночью, между жизнью и смертью.
Махавира уже две с половиной тысячи лет назад нашел слово «сыят». Спросите его про Бога, он скажет: «Возможно». Но что это за ответ? Либо Бог есть, либо его нет совсем - вот так работает наш ум, вот так его воспитали. Вы спрашиваете кого-нибудь: «Ты там, ты в комнате?» - и вам ответят: «Возможно». Как вы это воспримете?
«Возможно» Махавиры гораздо ближе к реальности, потому что тело человека может находиться в комнате, но его самого может там и не быть -может, он где-то в миллионах световых лет отсюда. Как же ему сказать «да»? Как быть с умом? И как ему сказать «нет»? Как насчет тела? Поэтому он скажет «возможно» и оставит выбор за вами. Это не тот случай, когда можно ограничиться положительным или отрицательным. Нужно и то, и другое.
В начале двадцатого века наука была очень определенной. Собственно, в этом и было ее значение. Философия - туманна, религия - вообще выдумана, наука - определенна. Два плюс два всегда четыре. Такова была ситуация в самом начале века. И вплоть до двадцатого столетия ученые просто горой стояли за определенность, потому что раньше наука была очень поверхностна, глубокие исследования не проводились.
Теперь же наука зарылась в поиск настолько глубоко, что для ее понимания сегодня необходимо обладать очень острым умом. Чтобы увидеть, насколько сложной стала современная наука, достаточно взять одну из самых сильных работ по математике - «Основы математики» Бертрана Рассела. На двухсот шестидесяти пяти страницах этой книги Рассел доказывает, что два плюс два и в самом деле равняется четырем. Двести шестьдесят пять страниц, которые никто не читает, потому что осилить их под силу только математикам.