Во главе его гарцевало более полутысячи всадников из боярских детей, по трое в ряде.
На многих из них была одета золотая парча, казавшаяся броней.
Следом за ними вели десятка три коней в хорошей сбруе. Вместо попон из-под седел спускались драгоценные парчевые покрывала и шкуры тигров и леопардов.
Замыкавшая конный отряд стража с боевым вооружением предшествовала царю, ехавшему в карете, крытой алым бархатом.
Тучные кони белой масти везли ее.
По сторонам кареты шествовали ближние бояре.
Во время проезда по узким улицам Белокаменной вокруг царского экипажа теснилось много людей, желавших подать царю свои просьбы.
— Давай сюда, — сурово говорил высокий худощавый боярин Иван Кириллович Нарышкин, шурин государя.
Просьбы сыпались к нему дождем.
Он их принимал и складывал в красный ящик, несомый за каретой.
Немного позади ехал верхом малолетний царевич Федор Алексеевич. Коня его вели под уздцы бояре.
Поезд растянулся далеко.
На расстоянии получаса от царского поезда следовал поезд царицы.
Впереди него конюхи вели сорок статных коней.
За ними следовала пространная карета царицы, запряженная десятью белыми конями. Карета была плотно закрыта, и окна ее завешаны.
Этого требовал дворцовый этикет того времени.
Следом за каретой ехали верхом, сидя на конях по-мужски, горничные царицы.
Они были одеты в белые круглые шляпы, подбитые розовой тафтой, с желтыми шелковыми лентами, разукрашенными золотыми пуговками и кистями, падавшими на плечи.
Лица у всадниц были покрыты белыми покрывалами из толстой кисеи.
Костюм их составляли длинное платье и желтые сафьяновые сапоги.
Всего женской прислуги было более двадцати человек, составлявших двенадцать рядов.
Около царицыной кареты шло триста человек стрельцов с посохами и батогами в руках.
За ними следовали верхом дети боярские царицына чина.
Конец процессии заключали бояре и затем шла громадная толпа народа.
Вот тут-то и совершила царица смелый поступок, крайне изумивший всех присутствующих.
Любопытство заставило ее выглянуть из кареты и она, в первый раз проезжавшая среди такой массы народа, немного открыла окно колымаги.
Сдержанный гул изумления пронесся среди толпы: подобной смелости никто не ожидал.
В первый раз народ Московский увидел свою царицу.
Назвать Наталию Кирилловну красавицею в полном смысле этого слова было трудно. Это была женщина большого роста, с черными глазами на выкате, имевшая приятное лицо, небольшой круглый рот и высокий открытый лоб.
Может быть, такой смелый поступок царицы был объяснен ее молодостью и отсутствием царя.
Оружейник царя, боярин Хитрово, сопровождавший царицу, не посмел ей ничего заметить.
Стало темнеть, но до деревни, где предположено было остановиться на ночь, было еще не близко. И хотя дорога была достаточно видна, стрельцы зажгли множество восковых свечей и несли их около царицыной кареты.
Скоро добрались до ночлега.
В карете царицы находилась мать царицы Анна Леонтьевна, тетка ее Авдотья Петровна да невестка, жена Ивана Кирилловича, Прасковья Алексеевна.
Выбравшись из кареты, царица с боярынями поместилась в отведенной ей избе.
Только здесь решилась сказать ей об ее поступке мать.
Наталья Кирилловна улыбнулась капризно и ничего не ответила.
XVI
Царь уже находился на ночлеге, когда поезд царицы прибыл в деревню.
Этикет не позволял в тот же вечер встретиться с супругом, но рано утром на другой день часа в четыре, когда боярин Матвеев явился к царю здравствовать его, царь спросил о царице.
— Поди поздравствуй от моего имени царицу и скажи, что перед путем я зайду к ней.
Боярин сейчас же передал слова царя Наталии Кирилловне.
Окончив утренние правила, Алексей Михайлович отправился к супруге.
С поклоном встретили его царицыны боярыни. Царь вошел в царицыну избу.
Наталия Кирилловна, уже собравшаяся в путь и одевшаяся в особый парадный наряд для этого, поклонилась в пояс вошедшему супругу.
— Здорова, Наталия Кирилловна? Спокойно ли спалось тебе?
Снова поклонилась в пояс молодая женщина.
— Спокойно, государь!
— А не вспомнилось-ли тебе, Наталия, как вчерашний день ты в окно смотрела? — Ты думала, что не узнаю я о смелости твоей? Все донесли мне. Еще вчера же. Да ты не думай, я не сержусь. Искоренять этот обычай необходимо, пусть народ русский видит свою царицу!
— Спасибо, государь, — тихо промолвила Наталия Кирилловна.