Трусость и нытье судьи, некогда легко обрекавшего на рабство людей, стали своеобразной визитной карточкой Кибанса. Но именно трусость определила его пользу во время Великого раскола.
Кроме спуска в шахту, он панически боялся мелких грызунов. На столько, что невольно постоянно следил за рински и верещал по поводу каждого их появления рядом. А твари были настолько наглыми, что появлялись регулярно. Не факт, но возможно, именно из-за его воплей обратили внимание на отклонения в их поведении рядом с местом будущего Раскола. Ведь бывший судья едва ли не каждую из этих тварей знал в лицо, точнее в морду. В восточном секторе он был единственным наблюдающим за мониторами контроля шахт с единственной задачей отслеживать поведение рински. Чему бывший судья был несказанно рад, ведь теперь он располагался в штабе. Чего нельзя было сказать об окружении.
Ему постарались выделить уголок подальше и потемнее. Кто-то поставил на загородку дверь. Единственную кстати во всем зале диспетчерской, ставшей штабом обороны. Но все равно бегающий взгляд преследовал всех. Его терпели как неизбежное зло. Ибо в порученном деле ему не было равных. Как по качеству наблюдения, так и срокам.
Возвращение Лэрна из центрального штаба он все равно ждал как ребенок, надеющийся на чудо. А вдруг, он придет и скажет, что все закончилось. И всякий раз на его лице появялась вот такое выражение обиженного обманом ребёнка.
Отдав нужные распоряжения, Лэрн разогнал всех по своим участкам. Им многое предстояло сделать. Собрать женщин и детей, эвакуировать раненных, из тех, кто не мог оставаться на периметре, определиться с припасами. А вероятность того, что сектор окажется отрезанным от центрального района, и пробиваться с боями придётся не один день, была велика. Такое уже не раз происходило в других секторах.
Разговоров о вызове доьповольцов не стояло. Здесь все прекрасно осознавали, что всех ждёт одинаковаясудьба. Только время у каждого своё.
Так что на эвакуацию из здоровых если кто и надеялся, то только Кибанс. Но этот обломится. Пойдёт со всем штабом, в числе последних. И так постоянно отсиживается в тылу. Лэрн подумал с горькой иронией о выгоде быть изгоем и паникером. Бывшего судью не желали видеть на периметре, ни под каким предлогом. Ни в обороне, ни посыльным.
Лэрн связался с женой. После гибели хозяина шахты, он не оставил его семью. Как мог, помогал и поддерживал Лирну и после гибели ее младшего сына. Как-то так получилось, она согласилась выйти за него только через год. Детей у них не было. Не до того. Но оставался Дирн, старший из племянников бывшего хозяина шахты. Он сейчас возглавлял службу внешнего наблюдения и находился в наблюдательной башне, расположенной почти у самой границы сферы. Он следил за периметром и перемещениями тварей снаружи.
– Я не собираюсь эвакуироваться. – Не дожидаясь его слов, заявила Лирна. – Что мне делать там без тебя? Сидеть в пункте эвакуации среди старых клуш?
– Но там хоть будет спокойно. – Попытался вставить Лэрн свои два слова.
– В уголку не лавочке? Лэрн, мы вместе похоронили здесь друзей и моего сына. Ты и Дирн остаетесь защищать сектор. И я знаю, что вы не уйдете отсюда в числе первых. Знаешь, здесь может и не самаый лучший, но все-таки наш дом. Я лучше останусь и буду его защищать столько, сколько смогу. Единый даст, приму легкую смерть и раньше, чем узнаю о смерти кого-то из вас.
Наш дом будет на границе обороны. – Вздохнул Лэрн, решив не спорить. – Приходи в штаб. Хотя бы вместе будем.
– Приду. – Мрачно пообещила Лирна. – ЭТОТ еще там?
– Ну не отправлю же я его в эвакуацию впереди остальных.
– Еще чего. Уйдет с нами. Сколько разумных уже погибло, а эта тварь все живет!
Лэрн тяжело отложил трубку. Судьбу бывшего судьи ему не раз предлагали решить. И возможность была. И вряд ли кто спросит. Но все же он не был готов переступить какую-то черту внутри себя. И не позволял сделать это остальным. Арден уже вынес ему свой приговор. Теперь пусть Единый решает, когда ему умереть. Но в чем-то Лирна была права. Эвакуация, это всего лишь отсрочка неизбежного конца. Чем сидеть и ждать его среди обреченных, можно хотя бы выбрать, место и время.
С пульта пришёл сигнал вызова с наблюдательной башни. Звонить, чтобы просто поговорить Дирн не будет.
– Что там у тебя?
– Лэрн, тут что-то странное в зоне контроля в районе Раскола Восточный семь. Камер там давно не уцелело. Но осталось несколько штук датчиков движения с анализатором объема. Из тех, что работают по проводному каналу. Честно говоря, я вообще думал, что они неисправны. За последний месяц от них не поступило ни одного сигнала.