И к тяжести уходящих лет добавилась вина. А после и четкое осознание: чтобы спасти народ Равьеры, нужно увести его прочь от пустоши.
Но человек труслив. Человек, привыкший жить в почтении и не бросившийся в видимый мятеж ни разу, труслив вдвойне. Деян оттягивал этот момент и оттягивал, а потом махнул рукою совсем, решив, что к исходу своей жизни, когда солнце явит ему свой знак о скорой кончине, передаст эту боль и это бремя кому-нибудь другому и тот, более молодой и решительный уведет народ Равьеры прочь, отыщет дивный край.
Но солнце явило свой знак в третий раз и торопило с выбором. А выбор оказался очень сложен.
***
Деян считал, что преемником в таком важном деле должен быть человек молодой. Требовалось заставить народ совершить передвижение прочь от пустоши куда-нибудь к югу и найти новое место, а для этого нужно и время и сила. Но для этого требовался и опыт, и терпение – да и слабого выбрать никак нельзя – сгинет весь народ.
И кто? Кто?
Деян жадно вглядывался в лица, сосредоточенно жующие вечернюю и утреннюю порцию суровой пищи, всматривался в глаза, обращавшиеся к солнцу, и искал. И все жители знали, кого он ищет, и терпеливо ждали его воли.
А Деян мучился. Из молодых жителей пустоши он мог назвать всего трёх, кто мог выделяться среди своих. И в каждом было что-то, что не позволяло Деяну выбрать окончательно.
Вук – потомок великих охотников, молодой, скорый на всякий труд и удачливый на поиск пищи, высокий и сильный – был первым претендентом. Но Деян научился смотреть в будущее и видел, что Вук успешен только здесь, в суровости. Уведи его в светлый и зеленый край, и он захворает и сдаст позиции, и всякая его сила, удачливость станет злобой и завистью. Он привык быть первым и сильным, а в новом краю сила должна иметь важное, но не ведущее значение.
И всё же – ему под силу было бы переубедить народ Равьеры, если бы кто-то убедил самого Вука нарушить древнюю веру в снисхождение солнца и увести всех от пустоши. А Вук упрям - Так размышляет о нём Великий шаман Деян.
Второй – Горан - человек хитрый. Юркий, прославленный собирательством, всегда быстрый на выдумку – как кувшин залатать, как плоды земли от вредных червей защитить, да как землянку половчее поставить, чтобы пол гнилью не пошёл. Да только отворачивает от выбора в его пользу Деяна одно: взгляд Горана. Не бывает такого взгляда у людей, лишь у змей. Словно бы добрый, а веры к нему у Деяна нет.
Такой бы увел народ хитростью, а там… стал бы царем над ним, как в книгах древних. А жители Равьеры с самого своего прихода поклялись царей не держать и покоряться лишь Великому Шаману и древним обрядам, традициям и воле солнца.
За свободой ушли люди Равьеры!
А третий – тихий, задумчивый, словно не от мира сего – Тиян. Всё тянет его бродить по земле и пустоши касаться руками, словно говорит он с нею или ищет чего. Взгляд светлый, сердце доброе – всегда покладист и вежлив, порцию свою уступит тому, кто менее другого получил за день, да благодарностей за это ждать не станет.
Но выживет ли такой в сложном деле?
Страдает Деян. Солнце ясно явило три знака и четвертого уж ждать не стоит – придет смерть, а с нею что? Погибель жителям Равьеры? Нет, долг надо выполнить, надо решиться и надо выбрать.
И задумывает Деян. Сходит солнце, погружается пустошь в сумрак, устало разбредаются люди, а тут же шепот: Великий Шаман вызвал к себе Вука! Посмеиваются люди, думают – выбор-то верным кажется – всем известно, что Деян стар.
***
А Вук будто бы ждал – смотрит он гордо, хоть и почтительно держится, но чувствует скорейшую перемену, думается ему, что угадал он волю Великого Шамана. А Деян мягко улыбается, велит сесть и спрашивает:
-Есть ли в тебе гнев?
-Во мне? – возмущается Вук, желает он показать Великому Шаману, как мысль сама оскорбительна ему, но вдруг вспоминается и укором встаёт перед мысленным взором картина: прекрасная Илия пробегает мимо него, вернувшегося с удачной охоты, бросается в слезах и в мольбах на колени пред раненым Милуном – охотником весьма средним и даже неуклюжим. И ужасная горечь, смешанная с яростью охватывает сердце Вука, чернит ему ум и хочется ему разбить голову Милуну о камень, лишь бы не смотрела на него Илия, лишь бы на одного Вука взор свой обращала и лишь его одного видела!
Вук прячет взор, краснеет, но признаёт:
-Есть, Великий Шаман. Я признаю это.
Деян качает головою, но не с осуждением, а даже с удивлением – не ожидал он честного признания!