— Мне опять вас становится жаль, — объявил я.
Глаза его расширились, заметались, нижняя челюсть отвисла вместе с сигаретой.
— Воображаете себя хитрецом, а в действительности вы простофиля, — продолжал я. — Даже если вы избегнете казни в Квентине, ждет вас долгое, безутешное одиночество в заключении.
Сигарета подпрыгнула, осыпав пеплом рубашку.
— Убирайтесь, — заворчал он. — Проваливайте. Довольно с меня вашей трепотни. Идите к черту!
— Ладно, — поднявшись, я подошел к высокому дубовому письменному столу и, достав из карманов два его пистолета, выложил их на столешницу так, чтобы стволы были параллельны. Взяв с дивана шляпу, направился к двери.
— Эй! — взревел Броди.
Обернувшись, я ждал. Сигарета в зубах прыгала, как чертик на пружинке.
— Ведь все в порядке, не так ли? — спросил он.
— Да, конечно. Мы живем в свободной стране. Никто вас не будет принуждать оставаться на свободе, раз вы не хотите. То есть — если вы гражданин этого штата. У вас есть гражданство?
Он только смотрел на меня, жуя сигарету. Агнес медленно повернула голову и так же, как Броди, уставилась на меня. Во взгляде обоих было одинаковое смешение коварства, сомнения и бессильного гнева.
Броди твердо объявил:
— Вы к полицейским не сунетесь, приятель. Если работаете на Стернвудов, то нет. Слишком много я знаю об этой семейке. Получили свои картинки и помалкивайте. Теперь бегите получать деньги за товар…
— Пораскиньте мозгами, — остановил я его. — Вы мне велели убираться, я уже был в пути — вы заорали, чтоб я остался, но теперь ухожу снова. Вы этого хотели?
— Ничего вы мне не пришьете, — упрямо твердил Броди.
— Всего два убийства. Мелочь в ваших кругах.
Он подскочил, глаза его закатились, лицо позеленело. Агнес, издав звериный вопль, уткнулась лицом в диванную подушку. Я разглядывал длинную линию ее бедер.
Броди, медленно облизнув губы, произнес:
— Садитесь, дружище. Может, у меня и найдется для вас кое-что еще. Только что это за намеки на два убийства?
Я оперся о дверь спиной.
— Где вы были вчера в половине восьмого вечера, Джо?
С отвращением кривя губы, он уставился на пол:
— Выслеживал одного типа, у него прекрасный бизнес, вот и подумал: ему не помешает партнер. Гейджер. Иногда я следил за ним, чтобы выяснить, нет ли чего опасного в его деле. Думаю, у него есть сильные дружки, иначе не действовал так открыто. Но домой они к нему не ходят. Только бабы.
— Следили за ним весьма дотошно. Дальше?
— Вчера вечером я был на улице ниже его дома. Дождь льет, сижу в своем двухместном авто и ничего не вижу. Одна машина остановилась перед гейджеровским домом, а другая немного выше по холму. Там, где я стоял, был припаркован еще большой бьюик, ну я и подошел заглянуть в него. Зарегистрирован на имя Вивиан Рейган. Ничего не происходило, я и убрался. Вот и все.
Он взмахнул сигаретой, искательно заглядывая мне в глаза.
— Весьма правдоподобно, — сказал я. — И знаете, где этот бьюик сейчас?
— Откуда мне знать?
— В гараже у шерифа. Вытащили его сегодня утром с четырехметровой глубины у рыбацкого мола на Лидо. В нем был покойник. Кто-то ударил его по голове, машина скатилась с мола, а кнопка ручного тормоза утоплена наполовину.
Броди тяжело дышал, нервно подрагивая ногой.
— Господи боже, это вы мне не шейте, приятель, — произнес он глухо.
— Почему бы нет? По вашим словам, бьюик стоял ниже дома Гейджера, и миссис Рейган в нем не было. Машину взял ее шофер, юноша по имени Оуэн Тейлор. Он приехал к Гейджеру поговорить, так как Тейлор мечтал жениться на Кармен и ему претили забавы, которыми занимался Гейджер. В дом он проник с черного хода с помощью ломика и револьвера и застукал Гейджера, когда тот снимал Кармен голышом. Тут у него револьвер и разрядился, как обычно с ними случается, Гейджер рухнул мертвым, а Оуэн удрал, но с негативом последнего снимка. А вы кинулись за ним и отобрали негатив. Как иначе он оказался бы у вас?
Броди снова облизнул губы.
— Ну-у, это еще не значит, что убил его я. Конечно, слышал я выстрелы и убийцу видел, как он от черного хода бежал к бьюику и умчался. Я — за ним. Внизу он свернул на Сансет. За Беверли-Хилс он пошел юзом, пришлось остановиться, тут я его нагнал и разыграл полицейского. У него револьвер, но нервы-то на пределе, вот я его и обвел: обыскал, выяснил, кто такой, и просто из любопытства забрал кассету. Пока я соображал, что в ней, да еще под дождем, парень опомнился, отшвырнул меня от машины. Пока я поднялся, бьюика след простыл. И больше я его не видел.
— А как вы узнали, что застрелили именно Гейджера? — резко спросил я.
Броди дернул плечом.
— Так я подумал, хотя точно не знал. Но когда проявил снимок и увидел, что на нем, все стало чертовски ясно. А когда сегодня утром Гейджер не появился в магазине и телефон не отвечал, было уже яснее ясного. Тут я подумал, что самое время забрать его книги и потрясти Стернвудов, чтобы было с чем пока слинять.
Я кивнул.
— Звучит разумно. Может, вы все же никого и не убили. Где вы укрыли труп Гейджера?
— Да вы что? Бросьте! Неужели думаете, что я вернулся, возился с ним, ожидая, когда из-за угла нагрянет несколько машин с полицейскими? Да ни за что!
— Кто-то спрятал труп, — заметил я.
Броди пожал плечами, не скрывая ухмылки: он мне не верил. А тем временем дверной замок ожил снова. Броди резко поднялся, глаза его помрачнели. Кинул взгляд в сторону револьверов на письменном столе.
— Опять она здесь, — проворчал он.
— Если это она, браунинга у нее нет, — успокоил я. — Может, кто-нибудь из ваших дружков?
— Нет их у меня. Надоели мне эти игры в кошки-мышки.
Подойдя к столу, взял кольт и, опустив его вдоль бедра, направился к двери. Левой рукой взялся за ручку, отворил дверь сантиметров на тридцать, закрыв собой образовавшуюся щель.
— Броди? — спросил кто-то.
Я не расслышал ответа Броди. Раздалось два глухих выстрела — дуло, надо думать, было прижато прямо к телу хозяина. Навалясь на дверь, от чего та захлопнулась, Броди сполз вниз, комкая ногами ковер. Левая рука, соскользнув с дверной ручки, ударилась о пол, а голова уперлась в дверь. Он не шевелился, кольт остался в правой руке.
Прыжком одолев комнату, я слегка отодвинул тело, чтобы приоткрыть дверь и протиснуться наружу. Из квартиры напротив высунулась какая-то женщина с перепуганным лицом, дрожащей рукой она показала в конец коридора.
Я кинулся по коридору — внизу по выложенным плиткой ступеням печатались шаги — и пустился за ними. В холле увидел медленно закрывающуюся дверь, шаги были слышны уже на тротуаре. Подскочив к двери раньше, чем она закрылась, и толкнув ее, я вывалился вон.
Пересекая улицу, между припаркованными машинами бежала высокая фигура без шляпы, в кожаной куртке. Фигура обернулась, и сверкнуло пламя. В штукатурку стены рядом со мной как бы бухнуло два молота. Фигура кинулась дальше, скользнула между двумя машинами и пропала.
Ко мне подошел какой-то тип:
— Что случилось?
— Стреляют.
— Гос-споди! — он мгновенно исчез в доме.
Поспешив к своей машине, я завел мотор. Съехав с обочины, я не торопясь двинулся вниз по улице. Ни одна другая машина, кроме моей, не стартовала. Мне показалось, что слышу шаги, но полной уверенности не было. Проехав квартала полтора, на перекрестке я обернулся и дал задний ход. С тротуара до меня донеслось приглушенное посвистывание, потом — шаги. Я остановился возле чьей-то припаркованной машины, скользнул между обоими авто и пригнулся, достав предварительно браунинг Кармен.
Шаги стали слышнее, посвистыванье тоже продолжалось, и через минуту вынырнула куртка. Выйдя из укрытия, я обратился к нему:
— Нет ли огня, приятель?
Парень резко повернулся, правая рука взметнулась вверх, к куртке. Глаза его влажно блестели в свете уличных фонарей. Большие темные миндалевидные глаза и бледное красивое лицо, волнистые черные волосы, две пряди упали на лоб. Действительно очень красив — этот юноша из магазина Гейджера.