Он увидел, что пока он спускался, окружавшая его завеса тумана начала приподниматься, разваливаться на части и лохматиться.
Он помотал головой; и снова к его ногам прикатились камни.
Он помотал головой, и сквозь дыры в тумане глубоко внизу блеснул синий свет, погас и снова загорелся в нескольких сотнях шагов прямо под вами, словно вы были птицей, парившей, расправив крылья, неподвижно кружа в воздухе. По его лицу тек пот, и соленая жидкость попадала в глаза. Жозеф тяжело дышал. Он увидел, как начал двигаться ледник, как поползла вниз его верхняя часть, задвигалась по всей длине, словно змея. В тот же миг морена закачалась; вдруг начал раскачиваться весь огромный склон, за который он держался, как моряк за мачту. Жозеф вцепился в него обеими руками, но это ничего не дало, потому что склон ходил вперед-назад. Был момент, когда он завис над пустотой, в глубине которой в клочьях пены одна за другой катились волны, похожие на морские; что это? сон или явь? Или сном было все, что происходило прежде, а теперь он проснулся? Он пытался это понять, цепляясь за откачнувшуюся назад скалу и потеряв из виду ледник; скала качнулась назад, а потом устремилась в обратном направлении.
Может быть, ему все это приснилось, может быть, и сейчас он спит и видит сон?
Он поднял глаза и посмотрел вверх через плечо, потом перевел взгляд прямо перед собой; он увидел, что верхняя часть ледника по-прежнему скрыта. Он увидел, что сверху по-прежнему висит потолок цвета желтой земли, похожий на глинистую равнину, на которую он смотрит снизу, но воздух, пронизанный мутным светом, был чист. Это было все, что он увидел, пока пытался отдышаться. А в это время внизу под ним ледник засветился зеленым и синим светом, отбрасывая синие и зеленые отблески; он светился отраженным светом и двигался, то поднимаясь, то опускаясь и поднимаясь вновь. Жозеф не спал уже двое суток и с трудом держался на ногах. Он чувствовал, как под ним качается и наклоняется морена. Тут ему под ноги снова покатились камни, должно быть, их вытолкнула сама земля, как это бывает при землетрясениях; они все катились и катились, катились большими кучами, грохоча по расселинам, и большие камни летели впереди мелких. Жозеф попытался ускорить шаг, но поскользнулся и упал. Он едва успел ухватиться обеими руками за скалу; встал, и ему показалось, что горы рассмеялись. Он поднялся и снова пошел, а наверху, в тумане, кто-то продолжал смеяться, кто-то смеялся там, на склоне, на той его части, которую почти не было видно. В это время Жозеф переходил каменистую осыпь, побежал по камням, и осыпь закачалась под его тяжестью. Снова раздался странный звук, похожий на шум водопада и шорох сильного ветра в кронах деревьев; и почва заскользила и качнулась под ногами Жозефа. Жозеф не может понять, где он, на минуту закрывает глаза, открывает их и снова бежит, бежит и падает; встает и опять бежит; и тут ему показалось, что кто-то крикнул: «Эй, подожди меня!»
Что это? Шум камней? Или это горы обрели голос и кричат: «Эге-гей! Куда спешишь?»
Голос раздается где-то над ним, но он не смеет повернуть голову в ту сторону; он спешит из последних сил и снова слышит голос, который окликает его: «Эй, Жозеф!». Оклик, а потом снова этот странный смех…
Он не смог удержаться и поднял голову. Это было наверху, среди скал, на границе тумана; ему показалось, что туман немного рассеялся, и в его толще приоткрылась дверь.
Жозеф увидел, как там, наверху, расступился туман и из тумана вышел человек с мешком, с тяжелым, как ему показалось, мешком; у него под курткой, как две большие шишки, топорщились набитые карманы штанов.