По весне женское племя ягоды собирает, но Хар это неинтересно. Хар - охотница все же. И такая, что многие из мужского племени завидуют, а только лучше от этого всё равно не становятся. Хар ловчее дело делает.
На АМА в нашей деревне тоже не сильно-то полагаются, хотя праздник по приходу задается знатный. Ну, и когда два года назад из деревни ушел АМА, то старейшина закрылась в своей хижине на три дня. У нашего народа всегда есть главный, пока АМА не придет. Это у вас тут куда не глянь - все от мала до велика жрецами становятся, а что толку? Один старший должен быть - родитель всему народу. У нас такой имеется. Это самая старая женщина поселения. Она же и самая мудрая, получается.
И вот закрылась старейшина, никто её тревожить не смел. По прошествии срока вышла, собрала людей у большого костра, где обычно танцы народ танцует для АМА. Каждый знает, к дело делается. Мужское племя собралось по левую руку старейшины, женское племя - по правую. Потом чуть вперед подались одинокие и в нужном возрасте, чтоб все на них глядели без утайки. Старейшина начала имена называть, и те подходили к ней, голову опускали, как перед родителем. Вот и всё, семьей становились, вставая с колен, никаких плясок, никаких песен. Времени на это нет, надо скорее дома строить и очаг переносить, а потом охота, собирательство, обучение Ларив, дети.
Всех знакомых Хар погодок соединили в тот день: Ман и Фо, Рас и Тук, За и Ди... И тут старейшина говорит:
- Лит!
Хар остолбенела. Хар двинуться не могла. Хар в её шкуре не холодно, но так затрясло. А Лит подошел, как и было нужно. На Хар даже не глянул. А старейшина говорит вдруг:
- Хар!
Чуть не упала Хар там же, где стояла. Лит хороший, но не для Хар он. А все смотрят, а Хар стоит, не идет. Только как старейшина ещё раз окликнула, так Хар и подошла, села, голову склонила.
Сколько лун минуло - не знаю. Хар Лита сторонилась, хоть хижину мы вместе стоили, да только там больше работы было для Хар, чем для Лита. Он, знай себе, что-то под нос напевает, улыбается Хар, добрее прежнего даже стал. А Хар на охоту с мужским племенем ходить перестала. Дело женского племени дома сидеть... Кто-то из бывших соперников Хар у костра общего громко говорить начал, что вот теперь-то она, Хар то бишь, отстанет от мужского племени, вот теперь-то спокойней будет... Хар рядом шла и не стерпела, кинулась на него. Злая была очень. В глаза бы сказал, не такая злая была бы.
Дома Лит про то, что случилось ничего не сказал. Сам, наверное, жалел уже о соединении нашем, да только добр очень, вид делал, будто счастлив... Эх... Лит... Да. Ему б кого другого, да только что старейшина скажет, то и истина.
Не знает Хар, как жила бы, но скоро в деревню Там пришел. А кто же Тама не знает? О Великом все говорят и тут, и там, но мужчины и женщины всё больше твердили, что слухи всё это из далеких земель.
Старейшина сама встречать его вышла. В тот же день праздник устроили не хуже, как если бы АМА пришел. Много песен пели, Хар даже танцевала, жарко потом было, как если бы в костер залезть. Думала, танцы помогут, развеселят, но иначе всё получилось.
И когда Хар уже думала пропадать насовсем, Там говорил у костра что-то, и на Хар так зыркнул, что на меня будто снежный ком упал. «Пойду за ним», - решила Хар тогда. - «Пойду скрытно. Охотиться буду, защищать Великого буду, только ему не скажу. Там один ходит, а коли покажусь - прогонит».
Для Хар в том ничего сложного не оказалось. Сразу следить за ним стала и ушла поутру третьего дня за Великим. Лит не знал. Он спал еще в тот час, но Хар ему на память добрую оставила свой нагрудный клык. На первой охоте добыла, всегда тот клык был при Хар...
Хар протяжно выдохнула. Она интуитивно поискала руками когда-то висевший на шее клык и, конечно, не нашла его. Продолжать дальше свой рассказ она не пожелала, Лоо терпеливо ждал, боясь нарушить свое обещание, но скоро понял, что это конец истории.
Он спрашивал себя украдкой, стало ли ему легче? Казалась ли Хар понятнее теперь? Столько вопросов крутилось в голове, но спросить он смог только об одном, совсем незначительном, как думалось ему на следующий день:
- Хар... а почему ты не говоришь – я, и называешь себя только - Хар?
- Нет такого слова на Севере, - недолго думая, ответила ему женщина. - Все - это мы. Он, она, они - это тоже мы. Хар - это мы. И Лит... тоже - мы. Народ наш и слова такого до пришествия Тама не знал. Но походила Хар за Тамом и поняла: тут все говорят - я, а - мы - редко.