- Не стоит жить, забыв обо всем, - сказал им Там наставительно. – Однако, занятный какой настил нам достался, хе-хе. Видел ли ты что-то подобное, Лоо?
Лоо замотал головой, Хар за ним повторила. Никто из путников уже не думал о сне, они гладили настил руками и не понимали, как такое возможно: даже в ночном, прохладном воздухе камень, спрятанный под крышу дома, оставался приятно теплым. Эту неясную мысль оставили, однако, до пробуждения. Удивление вскоре притупилось, уступив место усталости. Путники заново покрыли камень тканью, а после каждый улегся в свой угол и блаженно засопел.
Они так долго были в пути, что, только засыпая, поняли, как измождены. Там, Лоо и Хар проспали все утро, день и захватили часть ночи. Проснулись, увидели лунный свет, что тонкой линией струился из оконцев, испили воды из кувшинов и снова легли спать, думая будто прошло лишь мгновенье. Никто из них так и не услышал людского гомона за окном, не задумался, как это в пустых кувшинах вновь появилась вода.
Пятнадцатая глава
Им не дали опомниться, вдохнуть полной грудью, заполнить легкие жаром позднего утра. Как только перешагнул Там порог хижины, собравшиеся люди, что терпеливо сидели и ждали этого момента вот уже второй день, разразились громогласным рёвом. Великого подхватили на руки, а вместе с ним и Лоо тоже, и как бы не отбрыкивалась суровая Хар, но даже она сдалась под неколебимым натиском радости.
Весь Сошар гудел, как рой мелких насекомых в тропическом лесу. Люди бегали туда-сюда, что-то таскали из домов. Скоро всю площадь обтянули разноцветной материей, закрепляя длинные лоскуты на множестве палок, вкопанных в землю. Центр города превратился в один большой навес, наподобие тех, что Там делал когда-то в лесу.
Кувшинам не было числа. Разные по форме и размеру, стояли они у столбов, у кадок с деревьями вдоль узеньких тропинок, что вели под навес главной площади. За три дня приветственного праздника в честь Тама и его спутников столь много разбилось сосудов, что из черепков можно было бы вымостить весь Сошар дважды.
В те три дня чего только не видели жители города, чего только не слышали! Там всё говорил и говорил, то величественно, то по-простому, то о грустном, то о радостном, и каждая его речь заканчивалась бурей, восторженным ураганом эмоций. Лоо играл на Набубу, когда его просил Мудрейший, от этих птичьих песен люди приходили в радостное неистовство. Дети тут же побежали искать по всему городу палки, из которых можно было бы сделать хоть что-то похожее на диковинную штуку. Лоо не смог отказать юным просителям, так что всё больше сидел он и вырезал маленькие свистульки из любой подсунутой деревяшки.
Хар старалась всё время быть рядом с Тамом. Она только лишь стояла там, где стоял он, сидела там, где он сидел, но и этого было достаточно, чтобы на её долю пришлось немало восхищенных взглядов.
Удивительно, но никто не разбредался по домам, никто не спал, кроме самых маленьких, все были веселы и бодры. Пожалуй, люди легко продержались бы ещё денек, но силы Тама были на исходе. Попрощавшись со всеми, он хотел было прошествовать до хижины, но ноги ослабли, Великий пошатнулся, и Хар тут же подхватила его. Лоо увидел это и поспешил на помощь, продираясь сквозь толпу обеспокоенных людей. Мудрейший заверил собравшихся, что хороший сон даст телу отдохновение.
После праздника целых два дня проспал Там, воду ему подносил Лоо, а Хар никого не впускала в дом. Отдых действительно восстановил силы Тама, но не избавил от грустной и отрешенной задумчивости. Словно поняв его настроение, никто из спутников и городских людей не мешали думам Великого, оставив праздные разговоры на потом.
Вскоре Там обратился к управителям города. Это случилось ближе к ночи, когда о визитах и помыслить было неприлично, но по просьбе Великого, три управителя Сошара собрались в одном доме. Здесь же были самые старшие из жрецов.
- Чудесен ваш город, - начал Там, - и удивил он меня, а ведь я повидал немало, хе-хе. В Сошаре задержались мы дольше обычного, и сколь бы много не было ещё интересного здесь, но стопы просят дороги.