Закивал жрец, заулыбался, стал кланяться, пятиться спиной обратно к соседним хижинам. А Там кивнул ему величественно, да еле сдержался, чтобы не рассмеяться.
В то время путешественников было немного. Всю жизнь свою мог прожить человек в родном поселении, а настоящего скитальца не встретить, торговцы не в счет: известными тропами ходят они и только в соседние поселения. А так, придет если кто незнакомый, его привечают, в хижину приглашают, кормят и обо всем расспрашивают, интересно ведь, что там, за родными пределами.
Как в путь Там опять засобирался, спросили у него в лесном поселении, чем одарить на прощанье.
- Золотого песка мне не надо, я у АМА всегда раздобыть могу, - сказал он гордо. - Мне бы съестного чего…
Тут же принесли Таму полную суму зерна, ягод, корений. Не успел он удивиться исполнению своего желания, как сразу же добавил с грустью:
- Но памяти от съестного много не станется…
- Возьми резную кубышку с собой! – предложил кто-то.
- А что мне с нее, когда АМА путь освещает?
Все закивали, задумались.
- Перо! – вдруг выпалил Там. Люди вздрогнули, очнулись от раздумий и непонятливо заморгали. - Дайте мне перо самого лучшего, самого красивейшего ВИдо поселения! И тонкую, но крепкую нить. Имеется в поселении таковая?
Молодые жрецы забегали и скоро преподнесли подарок Таму. Завязал он на основании длинного, зеленого пера хитроумный узел и надел это самодельное ожерелье на шею. Среди людей послышались вздохи восхищения, и назвали они Тама – мудрейшим.
Подобрал тогда Там с земли крепкую ветку, обломал сучки и протянул жрецу:
- Сделай зарубку на шестке, я его после обточу. До момента сего не считал я поселений, в которых бывал, но ваше мне очень понравилось. Теперь считать буду. Одна зарубка – одно поселение, стало быть.
Жрец благоговейно сделал зарубку поглубже, чтобы та не исчезла при обточке, и передал шесток Таму. Ни слова больше не сказал мудрец и поспешил к воротам. Позади кланялись и шептались люди, махали руками.
С того дня и начал Там величать себя мудрецом, потом и другие так называть его стали. Из лесного поселения ушел Там за АМА, но догнать её не смог, и решил ходить сам по себе как раньше. Где в лесу шалаш из веток сделает, где в поле заночует. К поселению подойдет – глашатая кликнет, и Тама встретят. Чуть заскучает в поселении, так опять в путь собирается. Дадут ему съестного в дорогу, новым пером на память одарят и зарубку на шестке сделают.
Не считал Там времени. Иногда поглядывал он на перевязанные шестки с зарубками и думал, что скоро уж всю перевязь и не поднимет. Перьев у Мудрейшего было теперь столько, что покрывали они его всего целиком. По этому пёстрому одеянию стали путника узнавать в поселениях, ведь слава давно бежала впереди мудреца, и когда люди видели медленно ступающую пёстропёрую копну, то уже знали – это идет к ним Великий Там!
Самому Таму такое одеяние очень нравилось: в жаркие дни перья берегли путешественника от палящих лучей, а в самый сильный дождь не давали промокнуть. Правда, с каждым новым поселением было нелегко найти в копне место для подвязывания еще одного пера. Да и перемотанные шестки с зарубками теперь походили на толстую вязанку хвороста, походи-ка с такой.
Но Там не жаловался, может потому и был он великим?
Шестая глава
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
В такие дальние дали забредал Там, что из великого множества поселений давно уже не помнил ни одного точного названия. Не запоминал он и имен, а все пёстрые, самобытные обряды словно переплелись меж собой в один грандиозный и нескончаемый праздник.
Там начинал понимать, что он один такой путешественник, кроме АМА. С ним хотят говорить люди, желающие знать о мире, но вот уж странно, никто даже не думает покинуть родной край, чтобы увидеть всё собственными глазами. Порой от этого становилось грустно, но любые серые мысли улетучивались, стоило только снова отправиться в путь.
Там никогда не подсчитывал прожитых дней, он шел вперед и не пропускал ни одного удивительного места, заходил в каждое поселение, будь оно даже длинною в три хижины. Встречались такие места, что больше походили на города, и однажды, в сезон дождей, путник обрел ночлег именно в таком большом поселении.
Как и везде, быстро его заприметили у ворот, впустили, накормили и повели в домик для АМА. Случалось, в некоторых поселениях Тама принимали и располагали в хижине вождя, если, конечно, был вождь, у всех ведь по-разному. Великий мудрец никогда не жаловался на прием.