Хотя спонсорские и вспомогательные сделки не принесли больших результатов, качество жизни Бэррона все же значительно улучшилось. Раньше ему приходилось работать неполный рабочий день по четыре-пять часов в день ради чека от правительства. Сейчас ему больше не нужно было работать неполный рабочий день, потому что спонсорская поддержка, которую он получает от различных благотворительных организаций, в сочетании с пособием по инвалидности для военнослужащих, было достаточно на покрытие его ежедневных расходов. Теперь он мог весь день тренироваться в тренировочном центре Даи Ли.
Успех Бэррона стал обнадеживающим примером и побудил к действию остальных 11 спортсменов-инвалидов, которые получали бесплатную подготовку от Даи Ли. К сожалению, они не имели талант, которым обладал Бэррон, да даже если они приложат много усилий, им будет сложно достичь уровня Бэррона.
…
В раздевалке тренировочного центра Бэррона с облегчением снял протез.
Он потер место, где соприкасались его икра и протез, и мрачное выражение на его лице постепенно исчезло.
— Давай я! — Даи Ли появился сбоку и начал делать Бэррону массаж.
Место, где соприкасались его икра и протез, снова опухло, и на коже все еще виднелись шрамы, вызванные ношением протеза.
Неважно насколько хорош протез, в конце концов, он все ещё не настоящая нога. Невозможно было сказать, что ходить с протезом — все равно что ходить с настоящей ногой. Ходьба с протезом, несомненно, была более утомительной. Не имело значения, носил ли человек самый высокотехнологичный спортивный протез в мире, использующий самые передовые технологии углеродного волокна, или эргономичный и весящий всего восемь фунтов протез; его всё также было невероятно неудобно носить.
Чтобы протезы не отвалились во время бега, Бэррону приходится крепко привязывать их к конечностям. Углеродное волокно — грубый и прочный материал, а протезы Бэррона состояли из 80 слоев углеродного волокна. Они были гораздо прочнее стали, и можно было не опасаться, что протезы сломаются. Однако эти штуки причиняли его телу вред.
Мышцы, которые были плотно зажаты протезом, опухали и кровоточили, как будто кто-то бил по ним. Место, где протез касался кожи, натиралось, кровоточило и получало раны, прежде чем, наконец, образовывались шрамы, после чего процесс начинался снова.
Бэррону приходится терпеть этот процесс ежедневно. По сравнению с Бэрроном, здоровому человеку нужно было лишь усердно работать на тренировках, в то время как он ещё должен был пройти через мучительную физическую боль.
— Бэррон, я восхищаюсь тобой. Легкая атлетика — скучной вид спорта. Порой спортсменов выматывают морально бесконечно повторяющиеся действия, но тебе, помимо психического стресса, приходится терпеть ещё и физическую боль. Если бы это был любой другой человек, я сомневаюсь, что он смог бы выдержать такое, — сказал Даи Ли.
— По сравнению с потерей обеих ног такая боль-ничто, — вздохнул Бэррон. — Однако я все еще не получил того, что хотел.
Даи Ли сделал паузу и сказал: — В своем классе ты уже самый быстрый в мире. Ты уже побил мировой рекорд в спринте на 100, 200 и 400 метров. Кроме того, твое прозвище «воин клинка» звучит очень круто. Оно действительно подходит твоим протезам.
— Это означает только то, что я добился результатов, — покачал головой Бэррону. — Хоть я и выигрываю соревнования постоянно, я все еще не чувствую себя счастливым.
— Но почему? Почему ты не радуешься победам? Ты устал? Если это так, то мы можем снизить интенсивность тренировок, — Даи Ли задумался, прежде чем продолжить: — У тебя есть абсолютное преимущество перед соперниками, так как твой текущий уровень намного выше их. В 100-метровом спринте ты бегаешь на 0,5 секунды быстрее своих соперников; в 200-метровом спринте ты бегаешь быстрее их примерно на секунду.
— Я вовсе не устал, — сказал Бэррон. Он покачал головой и вздохнул, прежде чем сказать: — Несколько дней назад во время гонки в Хьюстоне, многие люди подошли ко мне и фотались со мной. Они говорили что-то вроде: «продолжай в том же духе «воин клинка». Все подбадривали и поощряли меня, но я не этого хочу.
— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Я думаю, что это хорошо, что люди поощряют тебя, — сказал Даи Ли.
— Да и я знаю, что это хорошо. Это их способ показать, что они заботятся обо мне. Но почему-то я чувствую, что выражение их глаз, когда они смотрят на меня, и тон, которым они говорят со мной, полны жалости и сочувствия! — выражение лица Бэррона внезапно стало серьезным. — Мне не нужны их жалость или сочувствие. Я хочу уважение! Я хочу жить достойно!