— Когда ты бежишь, дополнительная гибкость, которую ты получаешь от гибкости протезов, дает тебе дополнительный импульс. Это похоже на те кроссовки Shox, которые ты видил на площадках. Чем дальше ты бежишь, тем больше ты выигрываешь от гибкости протезов. Вот почему твое преимущество в 200-метровке более значительно, чем в спринте на 100 метров.
— Теперь я понял, что вы имели в виду. Вы хотите, чтобы я сосредоточился на 200-метровке, да? В настоящее время я могу пробежать 200 метров за 22 секунды, и этот результат должен помочь мне пройти квалификацию в некоторых соревнованиях. К тому времени я смогу конкурировать с обычными людьми!
— Нет, я не это имел в виду, — Даи Ли покачал головой, а потом спросил: — Ты хочешь услышать мое мнение?
— Конечно, вы мой тренер, мне бы не помешало ваше мнение! — ответил Бэррон.
— Я хочу, чтобы ты сосредоточился на 400-метровке, — заявил Даи Ли.
Бэррон был шокирован, так как никогда не думал о 400-метровке.
Если честно 400-метровку трудно назвать спринтом. Когда 400-метровку добавили в категорию «спринт», было много споров. Многие считали, что характеристики и методы в 400-метровке больше склоняются к гонке на средние дистанции, и единственная разница заключалась в том, что участники были разделены дорожками во время гонки.
С физиологической точки зрения, 100-метровка и 200-метровка являлись анаэробными упражнениями, так как спринтеры, как правило, заканчивали гонку на одном дыхании. Во время гонки они не дышали. Даже в спринте на 200 метров спринтеры дышат только один или два раза. Во время бега человеческое тело практически не использует никакую глюкозу из-за аэробного метаболизма для того, чтобы обеспечить энергией. Накопленной в человеческом организме энергии, а также энергии, полученной в результате разложения фосфорной кислоты и креатина, было достаточно, чтобы спортсмены смогли пробежать 100-метровку и 200-метровку. К сожалению, в результате этого процесса образуются пируват, лактат и различные другие метаболиты, которые вызывают мышечную усталость.
Спринт на 400 метров, с другой стороны, рассматривался как сочетание аэробных и анаэробных упражнений. Характер спринта на 100 и 200 метров полностью отличался от спринта на 400 метров. Накопленная в человеческом теле энергия, а также энергия, полученная в результате разложения фосфорной кислоты и креатина, недостаточны для поддержания человека, завершающего 400-метровку. Так, спортсмены, участвующие в забеге на 400 метров, выполняют аэробные упражнения перед финальным броском, полагаясь на энергию, вырабатываемую аэробным метаболизмом глюкозы в начале, и как только они входят в последнюю фазу гонки, где они делают свой финальный бросок, они переключаются на анаэробные упражнения.
Однако человеческое тело — не машина. Регулировка с такой точностью и скоростью невозможна. Тело не будет выполнять аэробные или анаэробные упражнения только потому, что этого хочет человек. Во время спринта на 400 метров тело спортсмена фактически будет находиться в гипоксическом состоянии, другими словами, двигательные органы и внутренние органы человеческого тела должны были перейти в овердрайв и полностью использовать всю энергию, полученную от аэробных, а также анаэробных упражнений.
Пируват и лактат, полученные в результате анаэробных упражнений, оказывали побочное действие на организм человека: усталость, мышечную боль, гипервентиляцию, аритмию и так далее. Если состояние тяжелое, возможен даже ацидоз. В спринтах на 100 и 200 метров состояние анаэробных упражнений не длится очень долго, поэтому спортсмены чувствуют эти побочные эффекты лишь после завершения гонки. В 400-метровке спортсмены начинают чувствовать влияния пирувата и лактата уже на полпути гонки. Физические требования к спортсменам были чрезвычайно высокими, так как спортсмены должны были продолжать бег в подобных ситуациях. Вот почему спринт на 400 метров был известен как одна из самых сложных дисциплин.
Даи Ли не беспокоило то, что сможет ли Бэррон заявить о себе в 400-метровке, потому что детектор уже сообщил ему, что Бэррон более талантлив именно в 400-метровке. Это указывало на то, что его тело и талант были чрезвычайно хорошо приспособлены для упражнений в гипоксическом состоянии.
Бэррон, однако, колебался. Он не горел желанием тренироваться в спринте на 400 метров. Он понимал, что 400-метровка была чрезвычайно трудной.
— Тренер Ли, вы можете сказать мне, почему вы хотите, чтобы я тренировался в 400-метровке? Вы думаете, я справлюсь? — спросил Бэррон.
— Конечно. Я принял это решение, основываясь на логических причинах, — сказал Даи Ли, показывая один палец. — Во-первых, как я упомянул, старт — твоя слабость, а потому чем длиннее гонка, тем меньше слабость. В 100-метровке или 200-метровке время реакции на старте рассчитывается в доли секунды. Время на 0,1 секунды быстрее — это уже огромное преимущество. Однако в спринте на 400 метров спрос на старте гонки менее жесткий, да и разрыв в несколько десятых секунд можно легко компенсировать на дорожке.