Кейн, может, и знал, а вот для меня это стало неприятным сюрпризом. Мне что, предлагается одной биться с половиной державы? Нет, мы так не договаривались. Я прекрасно осознаю, что и с парочкой не справлюсь. Эх, как же необычно и страшно это понимать! Прямо в озноб бросает. Зачем я вообще ввязалась в эту авантюру? Мне и Деревни вполне хватало. Я лучше десяток раз сражусь с Карневией, чем один — с воинами собственного народа. Как бы только по дипломатичнее объяснить Кейну, чтобы он не счел меня предательницей? Вот же, свалился на мою голову братец-патриот! Ведь искренне переживает! Только обидно немного, что не за разрушение моей налаженной жизни, а за народ. И кто его таким правильным воспитал? Не дядя же! В очередной раз убеждаюсь, что благородные порывы никого до добра не доводят. И ладно бы Кейн страдал сам от последствий своего поведения, а то ведь и мне достается!
— Сочувствую, — вклинился в мои мысли голос Кейна. — Я не знал про ваших послов. Меня полгода не было в этом мире. А увеличение войска во вред благосостоянию остального народа мне и самому не нравится. Дядя любой ценой хочет удержать власть. Он достаточно умен и изворотлив, чтобы все продумать и правильно подобрать союзников. В столице никто и не заикнется о его смещении с трона. Но, я думаю, нападать на ваш народ он пока не собирается. Просто страхуется на тот случай, если вдруг у Льеры окажется свое войско, собранное в другом мире.
— В том-то и дело, что Фарг пока не собирается на нас нападать, — выразил волнение дракон. — А что будет через сотню-другую лет, когда ваша экономика рухнет окончательно, держава обнищает, а по соседству окажемся мы? Я готов вам даже простить свое превращение в статую, если мы сможем договориться о сотрудничестве. Открытую помощь от лица своего народа обещать не могу, но возражать против вашего восхождения на престол вместо дяди точно никто не будет. От вас требуется только пообещать сократить войско до разумного предела и вести по отношению к нам мирную политику. Ну и еще один малюсенький обет лично мне, — прищурился дракон.
— Вы хотите, чтобы я извинилась? Или мы все по очереди? — высказала я свои догадки с кислым выражением лица. Второй вариант меня устраивал больше. Еще никогда не приходилось просить прощения у кого бы то ни было. Да от меня и не ждали подобных слов. Подданных удар бы хватил, случись такое. Они бы наверняка подумали, что я затеяла большую пакость. К тому же извиняются обычно перед друзьями, родственниками, перед теми, с кем не хотят портить отношения. Мое привычное окружение в замке в этот список не входило. Тем более, мне необходимо было помнить о своей репутации Великого Ужаса и Злыдни и всячески ее поддерживать, не давая никому повода почувствовать слабинку. Ведь войско-то я так и не смогла собрать…
— Нужны мне ваши извинения, — фыркнул в ответ дракон, изрядно меня удивив. — Лучше пообещайте, что больше никогда, подчеркиваю — никогда в жизни, не превратите меня в статую! Мне еще три столетия полагается отслужить послом в вашей державе.
Дейкон и Кейн не удержались от очень не дипломатических смешков. Да что греха таить: я и сама не смогла справиться с уголками губ, непроизвольно поползшими вверх. Умный мне посол попался. Практичный. Сразу видно, что не идеалист. С таким, думаю, сработаемся! Если бы он начал строить из себя оскорбленное достоинство и требовать земных поклонов и коленопреклоненной мольбы о прощении, то точно попал бы в мой «черный список». Вот, как Дейкон, например. Но я же тогда не знала, что имею дело с несовершеннолетним юнцом, получившим великосветское воспитание, который не успел еще по обтесаться о суровые будни действительности. Это сейчас любо-дорого смотреть, как дроу иногда наступает на горло благородным порывам, учитывая жизненные обстоятельства. Давно уже понял, что с врагами не раскланиваются, не предупреждают их о своих намерениях и ловушках, а стремятся к победе всеми правдами и неправдами. Ибо мир несовершенен. Историю пишут победители. И если победителю будет угодно, потомки услышат о благородной и честной битве вместо военной хитрости и коварства.