— Хорошо хоть не эльфийского, — тихо пробормотал себе под нос Дейкон. — Их вообще лучше предать забвению или запретить.
Я была с ним абсолютно согласна. Даже не верилось, что в кои-то веки наши мнения не разошлись. Эльфийский телепорт — жуткая вещь. Надеюсь, больше не придется им воспользоваться. Удушу любого эльфа, который любезно предложит переместить меня подобным образом. Их раса теперь стоит для меня на втором месте по степени опасности. Правда, если с воинами Тавроса опасно воевать, то с эльфами опасно… дружить! Вот выберусь из этой передряги и постараюсь надежно с кем-нибудь из них поссориться. Например, невзначай признаюсь тому же Ингрему, что испортила его лабиринт.
— А как же ты понял, что происходит вокруг? Откуда узнал о сестре, ведь если я правильно подсчитала, тебе было не больше семи лет? — поинтересовалась Илэр. — Для тебя прошлое должно было представляться, как полузабытый кошмар!
— Кое-что я действительно помнил. Например, то, что у меня были родители и сестра. А в остальном… мне ведь никто не удосужился объяснить, что подслушивать беседы взрослых нехорошо, — усмехнулся Кейн. — Ускользнуть от навязчивых воспитателей было парой пустяков. Они почему-то считали, что я должен любить дядю и быть благодарен ему за заботу, раз уж он остался единственным моим родственником. Чаще всего меня просто не замечали и не принимали в расчет! Ни дядя, ни его враги! Я успел хорошо покопаться в семейных архивах и подслушать много интересного. Приходилось скрывать от дяди свою неприязнь и осведомленность и искать способы разоблачить его. Когда начались поиски тебя, Льера, я сразу решил, что должен принять в них участие. Огорчало только одно — я совершено не помнил, как ты выглядишь, во дворце даже портрета твоего не осталось.
— Это же надо было позировать, — протянула я, догадываясь, что и в далеком, забытом мною прошлом не могла выстоять спокойно даже несколько часов, чтобы позволить художнику нормально поработать. Глупо все это и неинтересно. Я бы, пожалуй, и сейчас такой пытки не выдержала.
— Обязательно найду хорошего художника-портретиста, если удастся разобраться с дядюшкой, — огорошил меня Кейн.
Я с жалостливым видом посмотрела на брата, но он на провокацию не поддался и обратно свое новое обещание не взял.
— О! — хохотнул Дейкон, внимательно наблюдавший за мной. — Тогда и я пришлю художника. Надо же запечатлеть для предков первейшего врага Карневии и Великий Ужас Межгорья.
— Не надо! Я все равно сейчас тысяча первая! — открестилась я. — А тебе портрет Тавроса получить не хочется?
— И кто тебя мог бояться? — удивился Кейн. — Разве что последний трус!
— Тем не менее — боятся! Боялись, — поправилась я, опуская плечи. — Пока все эти василиски не набежали. Народ очень пугался, когда вокруг меня вспыхивал воздух и когда я превращала людей в статуи. Не пойму только, почему на василисков окаменение не действует.
— Так свои же, — развел руками Кейн. — Тем более что мы — народ вспыльчивый. Если бы подобное было возможно, то половина жителей нашей страны давно стояли бы скульптурами в домах тех, с кем решили поспорить, хотя нас и учат выдержке с детства. Если бы ты не потеряла память, то, наверное, не пугала бы никого искрящимся воздухом. Так открыто свой гнев или страх выражают только дети и подростки.
При этих словах Дейкон бросил на меня насмешливый взгляд, а я непроизвольно покраснела. Да, имидж солидной старушки таял на глазах… Чувствую, дроу мне еще припомнит все замечания насчет его возраста. Но ничего, сейчас я его обрадую.
— А почему я не могу прочесть мысли василисков, но легко вижу мысли Дейкона, Илэр или твои? — поинтересовалась я, наблюдая, как вытягивается лицо правителя Карневии. Он мгновенно отвел от меня взгляд и с преувеличенным вниманием начал изучать стенку.
— Так я же твой родственник, — усмехнулся Кейн. — Тут все просто. Старшие члены семьи всегда могут прочесть мысли младших. Так сказать, в воспитательных целях. Так что я — открытая книга для тебя и, к сожалению, для дядюшки Фарга.
— Да? — засомневалась я. — А отчего в твоей голове я вижу лишь бессмысленный набор слов? Сплошную чепуху!
Кейн радостно рассмеялся, потер руки и лукаво мне подмигнул.