— Отлично. Тогда я могу довериться вам обоим.
— Но почему? — поинтересовался Владыка.
Рас Тавас улыбнулся.
— Репутация Джона Картера, принца Гелиума, Военачальника Барсума, известна всем.
Мы удивленно смотрели на него.
— Почему ты думаешь, что я Джон Картер? Мы же никогда не встречались.
— Еще там я понял, что ты не настоящий красный марсианин. Я рассмотрел тебя более внимательно и обнаружил, что красный пигмент нанесен неравномерно. На Барсуме живут только два человека с Джасума — Земли. Один из них Бад Варо, по-земному Пакстон. Я его хорошо знаю, так как он был моим помощником в лаборатории в Туноле. Он оказался способным помощником и достиг высокого искусства. Я следовательно, знаю, что ты не Бад Варо. Другой землянин — это Джон Картер. Так что все просто.
— Да, твои логические заключения безукоризненны, — сказал Военачальник. — Я Джон Картер. Я и сам бы сказал тебе об этом, так как именно для встречи с тобой я и направлялся в Фандал, когда нас схватили хормады.
— И зачем Военачальнику Барсума понадобился Рас Тавас? — спросил великий хирург.
— Моя принцесса пострадала в катастрофе. Она без сознания много дней. Величайшие хирурги Гелиума не способны помочь ей. Я искал Рас Таваса, чтобы просить его вылечить мою принцессу.
— А теперь ты стал пленником и нашел меня, такого же пленника в этой дикой стране.
— Но все же я нашел тебя.
— И что в этом хорошего для тебя и для твоей принцессы?
— Ты поможешь мне, если у тебя будет возможность? — спросил Джон Картер.
— Конечно. Я обещал Вад Варо и Дар Тарусу, джеддаку Фандала, что посвящу свое искусство борьбе со страданиями людей, облегчению их жизни.
— Тогда мы найдем способ вырваться отсюда, — сказал Джон Картер.
— Это легче сказать, чем сделать. Из Морбуса бежать невозможно.
— И все же мы сбежим. Я чувствую, что можно преодолеть все препятствия. Меня больше беспокоит дальнейший путь через Великую Тунолианскую Топь.
Рас Тавас покачал головой.
— Нам никогда не выбраться отсюда. Во-первых, город усиленно охраняется. К тому же здесь очень много шпионов и соглядатаев. Многие офицеры, которые кажутся красными марсианами, на самом деле хормады, чьи мозги я пересадил в тела нормальных людей. Я даже не знаю, кто они, так как операции проводились в присутствии Совета Джедов и лица людей были закрыты масками. Эти джеды очень коварны. Они хотят, чтобы я не знал тех, кто приставлен шпионить за мной. Ведь если я буду знать красных людей, которым я пересадил мозги хормадов, такие шпионы будут бесполезны. Теперь же рядом со мной появились сразу двое, кому я могу доверять: я уверен в Джоне Картере, так как мне не приходилось оперировать людей с белой кожей, и уверен в Вор Дае, так как за него поручился Джон Картер. Так что вы будьте крайне осторожны и не доверяйтесь здесь никому. Вы будете…
Внезапно его прервал ужасный шум где-то в другой части здания. Оттуда послышались дикие вопли, завывания, крики, стоны, визги. Как будто в дом ворвалась стая диких животных.
— Идем, — сказал Рас Тавас. — Мы можем там понадобиться.
Глава VII. Резервуары жизни
Рас Тавас проводил нас в огромный зал, где мы стали свидетелями спектакля, который не смогли бы увидеть нигде во всей Вселенной. В центре зала размещался огромный резервуар высотой четыре фута, из которого вылезали такие жуткие чудовища, каких даже представить человеческое воображение бессильно. Вокруг резервуара стояли хормады и офицеры. Она набрасывались на вылезающих чудовищ, валили их, связывали и уничтожали, если те были слишком бесформенны. По меньшей мере пятьдесят процентов чудовищ уничтожалось. Это были настоящие карикатуры на живые создания — ни люди, ни звери. Некоторые были просто массой, из которой где-нибудь торчал один глаз и болталась рука. У других руки и ноги поменялись местами, так что головы у них оказывались между ног. Носы, уши, глаза можно было увидеть где угодно по всему телу и даже на руках или ногах. Такие сразу уничтожались. Оставляли только тех, у которых было по две руки и ноги, а лицо хоть отдаленно напоминало человеческое. Нос мог быть под ухом, рот над глазами, но если эти органы функционировали, на остальное не обращали внимания.
Рас Тавас обозревал их с очевидной гордостью.
— Что ты думаешь о них? — спросил он Военачальника.
— Они ужасны, — ответил Джон Картер.
Рас Тавас немного обиделся.
— Я не старался получить красавцев. Мне даже нравится асимметрия. Я создавал человеческие существа, Когда-нибудь я создам совершенного человека, и тогда Барсум заселит раса суперменов: красивых, умных, бессмертных.
— А тем временем эти страшилища будут завоевывать планету. Они уничтожат твоих суперменов. Ты создал некоего Франкенштейна, который уничтожит не только тебя, но и всю цивилизацию. Тебе не приходило в голову, что такое может произойти?
— Да, приходило. Но я не предполагал создавать их в таком количестве. Это идея семи джедов. Я хотел создать небольшую армию, с помощью которой собирался завоевать Тунол, чтобы вновь обосноваться в своей лаборатории.
Шум в зале стал таким, что разговаривать уже было нельзя. Кричащие головы катались по полу. Воины-хормады уводили из зала тех, кому выпало жить, а в зал входили другие, чтобы заменить ушедших. Новые и новые хормады вываливались из чана, полного жизненной массы. И то же самое происходило еще в сорока зданиях Морбуса. Потом их уводили из города, чтобы обучать, тренировать, делать из них воинов.
Я был доволен, что Рас Тавас предложил нам такую работу, при которой нам не нужно было присутствовать здесь и быть свидетелями жутких картин. Он провел нас в другую комнату, где проводились работы по восстановлению хормадов. Здесь отрубленные головы получали новые тела, а обезглавленные тела — головы. Тем, кто потерял руку или ногу, приращивали новые. Иногда случались и промахи, когда к голове вместе тела прирастала нога. Мы как раз были свидетелями такого случая. Голова очень рассердилась и стала агрессивно ругать Рас Таваса.
— Что же я такое? — спрашивала она. — Человек из головы и ноги! А тебя еще называют Великий Мыслитель Марса! У тебя мозгов не больше, чем у сорака. Тот дает своим детенышам шесть ног, не говоря уже о голове. Что ты теперь собираешься делать со мной? Я хочу знать.
— Я могу разрезать тебя и отправить в резервуар, — задумчиво сказал Рас Тавас.
— Нет, нет! — вскричала голова. — Оставь мне жизнь! Отрежь ногу и дай прирасти новому телу!
— Хорошо. Завтра.
— Почему даже такие уроды хотят жить? — спросил я, когда мы вышли оттуда.
— Таково свойство жизни, в какой бы форме она ни была. Даже те несчастные бесполые уроды, единственное предназначение которых — жрать, и те хотят жить. Они даже не подозревают о существовании дружбы, любви, они не понимают, что такое наслаждение. И все же они хотят жить.
— Они говорят о дружбе, — сказал я. — Голова Тор-дур-бара просила, чтобы я не забыл, что он мой друг.
— Слово они знают. Но я уверен, что они понятия об этом не имеют. Первое, чему они обучаются, это повиновение. Возможно, он имел в виду, что будет служить тебе, повиноваться тебе. Сейчас он тебя, наверное, и не помнит. У многих из них практически нет памяти. Все их реакции чисто механические. Они привыкают к часто повторяющимся командам и выполняют их. Часто они делают то, что делает большинство их товарищей. Идем, нам нужно найти голову Тор-дур-бара и посмотреть, вспомнит ли он тебя. Это интересный эксперимент.
Мы прошли в другую комнату, где тоже велись восстановительные работы. Рас Тавас поговорил с дежурным офицером, и тот провел нас в дальний конец комнаты к резервуару с частями человеческих тел.
Мы едва подошли туда, как одна голова крикнула из чана:
— Каор, Вор Дай! — это и был «Четыре Миллиона Восемьдесят».
— Каор, Тор-дур-бар! — ответил я. — Рад тебя видеть!