— Великий вождь! Сам Океан желает, чтобы мы помогли им. Он сказал мне это. Разве мы можем спорить с волей Океана⁈
Вождь рявкнул:
— Идет черная зима! Я знаю это, все знают это!
Старики, что сидели тихо, ахнули, услышав эти слова.
— К весне может не остаться ни одного ворона, а ты хочешь посадить еще чужаков на шею! — закончил Папопону.
— Пришло время молить Океан о милости, — тихо возразил шаман, — кто может пережить черную зиму, если Он разгневается на нас⁈ Этих чужаков нам послал Океан! Выгонишь их ик весне может не остаться ни одного ворона!
Арис слышал, как дышит за занавесью вождь — тяжело и часто.
— Зачем чужаки здесь? Что сказал Океан⁈
Воины, что пришли с вождем, и старики затаили дыхание.
— Ровно три дня назад на юге произошли страшные дела. Но вскоре произойдут дела еще страшнее.
— Какое нам дело до страшных дел на юге⁈ У нас слишком много своих забот, чтобы я заботился о нежных, южных мужчинах!
— Их дела достигли и наших краев. Выгляни из под полога и увидишь снежную бурю в начале осени… будет еще хуже… разве такое время подходит, чтобы спорить с Океаном⁈
Вождь ответил тихо и яростно:
— Этой зимой многие вернутся домой! До другого мне нет дела. Я вожу племя Ворона по побережью могучего Океана. Если его воля такова, как ты сказал… я не могу спорить. Но знай. В этом году ты один будешь собирать тех, кто вернется. Ты один!
Дернулась занавесь, так, что весь шатер вздрогнул. Вождь вылетел на гостевую половину и принялся крутить головой во все стороны. Наконец он обнаружил Ариса в полутьме и бросился к нему. Встал напротив, уперев руки в бока. Губы вождя дергались, будто он хотел зарычать.
— Лучше не показывайся мне на глаза! И не выходи отсюда, ты, волчье отродье! Если я увижу тебя снаружи… нечего тебе делать там!
— О вождь Паопону! — сказал шаман, появившийся следом. — Скоро Унау принесет ужин, а потом наступит время историй. Может быть ты останешься с нами?
Втянув воздух сквозь стиснутые зубы, Паопону сказал:
— Нет, о шаман! Я пойду считать припасы! У меня нет времени на приятные беседы и сказки! Скажи Унау, жених передает ей привет.
— Я передам, о великий вождь.
Паопону развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Следом пропали воины с перьями воронов в волосах.
— Не волнуйтесь, — сказал шаман обращаясь к старикам, — не волнуйтесь! У нас много горючего камня! Завтра люди пойдут к Ледяной горе и привезут еще горючие камни, их хватит на всю зиму. Мы будем кипятить воду и размачивать в ней рыбий клей. А потом придет весна.
С этими словами шаман скрылся на своей половине, а старики, склонившись друг к другу, принялись обсуждать произошедшее.
Арис же лег на подстилку и попытался расслабить сжатые губы. Нет, не упреки вождя заставили его тревожится, а слова шамана. Шаман сказал — три дня назад сюда пришла снежная буря. Три дня назад была битва у Туганны. Неужели отголоски сражения докатились до края мира⁈ Но что толку размышлять, если ответов все равно не получить⁈ Все бесполезно. Что он может? Только лежать на вонючей подстилке и есть похлебку из рыбьей муки.
Странное отупение навалилось на него. Осталось только ждать когда Лара очнется. А пока можно смотреть на разводы соли на натянутой шкуре над головой. Даже запах рыбы будто исчез.
Он закрыл глаза, чувствуя, как теряется ощущение реальности. Он будто уплывал на мягких волнах. В голове возникали неясные картины: серый снег, тающий под весенним дождем, новая трава, пробивающуюся на прогалинах под высоким небом. Топот сотен и сотен коней, когда племя после долгой зимы перебирается на летнее пастбище. Он скрипнул зубами и сжал веки сильнее, будто хотел выдавить из глаз возникшие картины. Через некоторое время он соскользнул еще глубже в мутное забытье. Стало легче. Боль ушла глубоко, спряталась внутри и уснула.
А потом пришла Унау, сунула ему под нос чашку и потрясла за плечо:
— Поешь, огу!
И он захотел задушить ее.
— Поешь, огу! — попросила она еще раз и добавила чуть тише:
— Твои глаза пустые и страшные… но все измениться, верь! Мой дед вернет твою женщину, а потом придет весна и все наладиться.
Арис вдруг понял, она убеждает не столько его, сколько себя.
— Ты уже виделась со своим женихом? — вдруг зачем-то спросил он. — Это он рассказал тебе, как ловко поставил на место чужака?
Она вздрогнула и испуганно на него посмотрела.
— Нет, нет, он не причинит тебе вреда. Вождь Паопону злой, но он не пойдет против деда. Дед слышит голоса духов…
— Почему ты стала его невестой, раз боишься его? — спросил Арис сварливым тоном, сам себя за это ненавидя. Будто злобная старуха!
Но Унау не разозлилась. У нее вдруг вытянулось лицо, будто она хотела заплакать. Унау встала и ушла. Арис проводил ее взглядом, сел, потер лицо, подтянул чашку и выпил до дна вязкую, горячую массу. Один из стариков, что сидел рядом, сказал:
— Так всегда было. Дети шамана должны породниться с детьми вождя. Её мать ослушалась этого закона и не стала женой старого вождя. За это её очень жестоко покарали духи.
5
Прошло немного времени и с половины шамана выбрался к гостям Онек, мальчик лет десяти, внук шамана, с таким же овалом лица, как у Унау, и с тем же разрезом глаз.
Он важно поздоровался со всеми и старики ответили:
— Привет Онек! Привет, привет! Поиграешь нам?
Унау собрала у всех чашки и села на свернутые шкуры сложив ноги с боку. Гости шамана собрались в кружок.
Мальчик важно кивнул и сел на корточки. Вытащил из кармана тоненькую пластину и закрыл глаза. Рваный, тревожный ритм наполнил шатер. Он напоминал шум ветра в сухой траве и звон оружия в битве одновременно. И шорох птичьих крыльев в небе, и конский топот в траве.
Вышел шаман и сел рядом с внуком. Разжег длинную трубку.
— Вы сыты, гости мои?
— Да, да, мы сыты!
— Вы довольны?
— Да, да, нам хорошо!
— Вознесли ли вы благодарность Луне, что освещает наш путь долгой зимой?
— Да, да!
— А Океан? Океан вы благодарили?
— Да, да!
— Ну, — шаман лукаво улыбнулся, — тогда ложитесь спать, мои гости!
Теперь старики дружно застучали тонкими старческими руками:
— Нет, нет! Мы не хотим спать! Расскажи сказку!
Шаман помолчал немного:
— Я рассажу вам историю. Но вот какую?
Как только запел варган Онека, полог шатра поднимался, чтобы впустить еще людей. Молодых парней и девушек, мужчин, детей. Они принялись рассаживаться на свернутые шкуры вокруг шамана. Кукуранау курил свою трубку и наблюдал сквозь прикрытые ресницы, а Онек продолжал играть.
Новые гости потеснили стариков и Унау пришлось пересесть так, что она оказалась неподалеку от Ариса.
Вот в шатер зашли еще люди и Унау, вздохнув, поднялась легко, будто птица взлетела, и переместилась снова. Теперь она оказалась совсем близко, чуть впереди Ариса, так, что он видел ее спину и две черные косы, что спускались до самого пола. Арис засмотрелся на них и не расслышал что спросил шаман. Впрочем, все люди в шатре ответили хором, громкими голосами:
— Про отважного охотника Каену и Алитэ!
— Про то, как Ворон спас наше племя!
— Про ленивого Тюленя!
— Про отважного Онека! — крикнул кто-то рядом с Арисом и следом еще несколько человек повторили:
— Про Онека!
— Про отважного охотника Онека хотим слышать!
— Ну хорошо, — шаман вздохнул и под трепещущий звуки варгана, завел:
— В старые времена не было на свете ничего. Только великий Океан был от края до края и больше ничего не было. Ни зверей, ни птиц, ни человека. Жил Океан один и было ему хорошо.
Как-то раз поднял он голову к небу и увидел там красавицу Луну, которая плыла в окружении звезд. Так круглолица и хороша была Луна, что Океан полюбил ее и сказал:
«Такая красавица мне под стать! Стань моей женой!»