Луна не долго думала: ей давно уже нравился могучий Океан.
Сыграли Луна с Океаном свадьбу и начали жить-поживать. Долго ли они жили вместе, никто не знает. Но любовь великий дар, от любви ожил Океан, закипел новой жизнью. Появились в нем звери и птицы и люди. Все они так и жили в воде, скитались по волнам, на волнах спали, ели, на волнах умирали и обращались в белую пену. Но однажды появился на свет отважный охотник по имени Онек…
Он увидел, что люди устали все время плавать по волнам, и решил изменить судьбу. Рссказал Онеку морской змей, что глубоко-глубоко под Океаном существует суша. Что она твердая и удобная, и на суше можно растить траву и оленей, и строить шатры.
И решил Онек достать сушу, чтоб сделать острова. Но как до нее добраться? Океан очень глубок! Набрал Онек побольше воздуха и нырнул, но не смог добраться до дна — рассмеялся Океан и вытолкнул его наружу.
Снова и снова нырял Онек, но Океан лишь громче смеялся над ним и выталкивал в самое небо. И вот взлетел Онек высоко, под самые облака и что же он видит⁈
А вот что: Луна, жена Океана, целует лучезарное Солнце! Крикнул Онек: «О, серебряная Луна! Помоги мне добыть сушу! Иначе расскажу грозному Океану, что ты целовала Солнце!»
Но Луна рассмеялась в ответ:
— Онек, разве ты не знаешь, что светлое Солнце — мой старший брат? Каждый вечер Солнце уходит в свой чертог, спать, оставляя меня править небом?
И ещё сказала Луна:
— Не печалься. Я видела, как люди страдают и помогу тебе! Завтра я позову мужа. Океан ринется на мой зов и тогда ныряй чтобы схватить немного земли со дна Океана!
— На другой день так и случилось: взошла Луна, протянула свои руки-лучи в серебряных рукавах, и устремился Океан на зов любимой, всей своей силой хлынул к ней. Онек только и ждал этого — набрал воздуха и устремился вниз. Изо всех сил плыл Онек вниз, но грозный Океан понял, что его обманули и ринулся назад. Всей своей мощью налетел на Онека, ударил, смял. Но не уклонился Онек от удара. Из последних сил протянул руку и схватил горсть земли со дна…
В ярости сдавил Океан Онека и вся кровь вылилась из его тела, но не выпустил Онек землю все равно…
Рассыпалась земля и появились острова… а на волнах осталась только морская пена. Вот и всё, что осталась от могущего охотника. И обвилась морская пена вокруг острых скал, обнимая их.
Обрадовались люди и звери, поспешили к островам. Но грозный Океан преградил им путь. Но Луна обратилась к мужу. Она пообещала, что люди будут жить на суше, а умирать придут к нему. И все, кто ушел жить на землю вернуться домой и станут белой морской пеной.
И тогда Океан успокоился и пропустил людей и зверей.
С тех пор, прожив положенный срок, возвращаются люди обратно в Океан, чтобы стать белой пеной и обрести покой. Только Океан все равно злится на людей, за то, что ушли от него на сушу. Вон он бесится и сейчас, сквозь рев ветра слышна его ярость…
И все на миг затаили дыхание и поежились потому, что шаман был прав, и в шатре хорошо был слышен вой Океана. Даже Арису показалось, что это огромное чудовище, которое яростно рвется к ним сквозь буран и вьюгу.
Помолчав, шаман закончил:
— С тех пор, когда приходит время, мы сажаем стариков на льдины и отправляем домой. Мы чтим древний договор, возвращаемся — в объятия Океана, который был началом мира и который станет его концом. Никто не избежит этого — ни новорожденный младенец, ни вождь, ни шаман.
Некоторое время вороны ещё сидели у угасающего огня и слушали рев Океана. Постепенно, один за другим, они начали расходиться. Унау, попрощавшись с дедом, собрала пустые миски и покинула шатер. Старики разложили свои постели, кряхтя и вздыхая улеглись. Погас огонь, только отсвет углей еще некоторое время плясал на стенах. Арис закрыл глаза и подумал, придет ли утром за ним Каену, как обещал.
Но утром Каену прошел мимо, на половину шамана. Никто не заговорил с ним, только Унау принесла еду и постояла рядом.
Арис понял, они боялись прогневать вождя. Он закрыл глаза и решил не подниматься весь день.
6
С тех пор дни потянулись пять дней, ничем не отличимых друг от друга.
На рассвете каждого дня заходил Каену, чтобы перекинуться парой слов с Кукуранау и получить благословение.
Позже начиналась дневная суета. Приходили рыбаки. Приходили женщины и дети. Старики пели и вязали сети. В круге шатров, во дворе варили рыбий клей и сушили ягоды. Чаще остальных приходила Унау. Утром и вечером она приносила котел с горячей едой и незадолго до ее появления старики оживлялись. Арис слышал, не открывая глаз, как они переговариваются. Стоило Унау откинуть полог, лица стариков расцветали улыбками. У Унау для каждого находилось ласковое слово, а сама она источала тепло и свет.
Арис узнал, что ее имя означало «дорожка лунного света на воде». Понять это можно было еще так: значит загадочная, неуловимая. Арис старался не смотреть на нее, хотя каждый вечер, собрав плошки, она оставалась в шатре и слушала вместе с остальными сказки, которые рассказывал ее дед.
Через два дня после визита вождя с ним иногда начал заговаривал кто-то из стариков, но Арис не отвечал — незачем приносить другим неприятности. И оказалось — это очень просто, игнорировать чужие голоса. Потом от него отстали. Потом воспоминания растворились в блаженном забытье. Он бы так и лежал ничего не чувствуя, ни о чем не думая целыми днями. Так было лучше всего. Зачем помнить о прошлом, если там одна боль? Зачем будущее, если оно написано туманом на воде? Но когда его дух почти соскользнул в темноту, что-то потянуло его обратно.
Он не сразу понял, что дело в запахах. Слишком резких — рыбы, что круглые стуки варилась у шатра до состояния рыбьего клея, оленьей кожи, мокрой собачьей шерсти. Но кроме них были и другие. Может быть потому, что никогда прежде он не лежал целыми днями без единой мысли в голове, он не замечал, что, что все вокруг имеет собственный запах, яркий, как картинка? Каждый человек имел свой запах и если он перемещался, то и его запах перемещался с ним и можно было узнать куда тот направляется. Пахли все вещи вокруг. Пол, стены, и очень скоро Арис понял, что различает каждый предмет в шатре по запаху, а потом он ощутил запах, который ветер донес с берега Океана, и понял, это был запах птицы, пролетающей над водой. Он будто увидел Унау и возле нее — еще каких-то женщин и даже различил, сколько их было.
А затем он почуял вождя в окружении мужчин, молодых и сильных. Он почувствовал приход Каену задолго до того, как он вошел в шатер. Арис отвернулся прежде, чем Каену его увидел. Охотник прошел к шаману, за занавеску.
Некоторое время Арис лежал, пытаясь осознать произошедшее. Запахи не исчезли, но стали гораздо слабее. Может быть ему приснилось, что он может ощутить запах куропатки на берегу Океана? Наверное. Если лежать целыми днями не шевелясь, можно сойти с ума. Когда-нибудь Лара придет в себя, нужно быть готовым к этому. Нужно быть сильным. Он снова сел и подумал: может быть пойти и попросить Каену все таки взять его на охоту? И услышал голос шамана, будто он говорил с ним рядом:
— Я понимаю твою тревогу, Каену, но ничего не изменить. Будет все, что должно случиться, иначе быть не может.
— Расскажи мне, что же должно случиться, шаман. Расскажи, что будет, потому, что мне страшно! Мы живем тяжело и трудно, будто мало этого — в начале осени пришла зима. Мы готовились насладиться теплой осенью и приготовиться к зиме, как вдруг небеса закрыли черные тучи и с неба пошел снег. Сперва я думал, что это короткая буря, но вот, уже неделя прошла, и я вижу, снег не уйдет. В стойбище говорят про черную зиму. Что будет с нами? Я боюсь, что племя воронов исчезнет в этом снегу. Скажи мне, шаман, мы умрем?