Пролог
Пролог
Это конец, и он знал об этом.
Гул толпы доносился даже сквозь трехметровую толщину стен Цитадели. Казалось, будто снаружи бродит голодный зверь, жаждущий вонзить зубы в желаемую добычу. Веревка до крови натерла связанные руки, но Коул уже даже не обращал на это внимания. Он перестал до конца осознавать, что происходит еще несколько дней назад, узнав, какая его постигнет участь.
Почему же они не открывают эти чертовы двери? Он хотел поскорее покончить с этим.
Тут Коул ощутил, как цепкие пальцы еще силнее сжали его руки. Два жреца позади были облачены в темно-зеленые робы с металлическими нашивками на груди и предплечьях, на шеях поблескивали небольшие медальоны с изображением дерева. Мужчины скрывали лица под плотными капюшонами, а за широкими кожаными поясами носили дубинки. С той стороны донесся грохот засова, и наконец-то двери со стоном отворились, от чего Коул вздрогнул. Свет лишил его зрения на несколько секунд, а в нос ударил кислый запах немытых тел.
Жрецы грубо пнули истощенного узника наружу. Он очутился на привычной, залитой солнцем площади перед Цитаделью, окруженной различными лавками и палатками торговцев. Какая ирония. Коул встретит свою смерть в месте, где проводил почти все свое время, пытаясь заработать себе на хорошую жизнь. Единственное, что отличалось сегодня, — это толпа зевак, пришедшая поглазеть на представление. Люди перешептывались, выкрикивали брань, где-то был слышен плачь ребенка, — но во всем этом хаосе ощущалась слаженность, точно это был единый организм. Коула прошибла волна тошноты от человеческой жестокости и жажды зрелищ.
Узника вели по образовавшемуся проходу, по бокам которого стояли ряды таких же невозмутимых жрецов в зеленом, как и те двое за спиной. Какой-то седой мужик метко плюнул Коулу прямо под ноги, и сгусток коричневой от Блажи слюны растекся на разбитом булыжнике. Казалось, прошла вечность, пока босого и ободранного Коула довели до деревянного помоста. На эшафоте парень увидел несколько городских стражников в кольчужных кирасах и синих плащах. За спинами у каждого красовались щиты того же цвета с изображением золотого солнца — герба города Утенрод. Перед стражниками стояли три культиста также одетых в зеленое, но более роскошно чем простые жрецы. Их робы были расшиты золотой канителью, медальоны сверкали серебром с инкрустированными изумрудами. То были Магистры. Один из них плавным движением снял капюшон, под которым скрывалось еще достаточно молодое лицо с угловатыми чертами. Его глаза были бесцветны, будто две грязные льдинки, а взгляд — прикован к узнику.
Пока Коула поднимали на помост, раздался мощный и раскатистый голос жреца:
— Мы собрались здесь все, чтобы узреть, как свершится наказание Коула Маттона — грешника, на чьих руках тяжкое преступление против Церкви! — По толпе прокатился ядовитый шепот. — Он предал душу Сирису и обвиняется в изнасиловании и краже имущества дочери брата Гая — одного из служителей Великой Богини!
Ноги Коула сделались еще более ватными от услышанных слов. Его переполняла ярость и чувство беспомощности, от чего все его тело била дрожь. Он уже не с такой решимостью был готов встретить свой конец — животный страх постепенно овладевал им.
— Грешник был схвачен в покоях девушки после исполнения своего грязного акта и доставлен на допрос к Магистру! — вел дальше жрец. — В следствии осмотра дома стража обнаружила пропажу священной церемониальной статуэтки! И…
— Я же любил ее… — начал тихо хныкать Коул. Ручейки слез медленно стекали по его грязным щекам, из-за чего жрецы превратились в нечеткие зеленые силуэты. — Ми любили друг друга.
Крики негодования людей и обвинения жреца сплетались в одну какофонию и превратились в неразборчивый шум в голове у парня. Но тут он ощутил, как его силой поставили на колени, заставив положить голову на заранее подготовленное полено. Почему-то ему в глаза бросились изящные кольца на срезе недавно срубленного полена, что напомнили ему о плавных изгибах тела Милтрэд. Его темные волосы грубо убрали, оголяя белую шею.
— Именем Магистра, Суд праведной богини Дефны приговаривает Коула Маттона к смерти! — зрители завопили в экстазе, предвкушая грядущее представление. — Да очистится же душа грешная и обретет покой в ветвях Великого Древа!
— Мы ведь любили друг друга! — выкрикнул в отчаянье Коул.
Между ног растекалось темное пятно, а свист топора был последним, что он услышал.
И погрузился во тьму.
Глава 1
Глава 1
Йорвику казалось, что луна сияла почти так же ярко, как солнце, но ему бы хотелось, чтобы царила тьма. Он мчался по скользким после дождя крышам города. Ночной монохром искажал расстояния между уступами, но ему была знакома каждая трещина в черепице и каждый сколотый кирпичик в стенах зданий. Прохладный летний ветер приятно омывал вспотевшее лицо и трепал черные кудри, приводя Вика в чувство. Количество удачных краж в его копилке уже было не сосчитать, однако каждый раз ему казался, словно первый. Позади были слышны крики стражников, и Вик продолжал бежать.