Рядом с ним стоял невысокого роста человек с угловатыми чертами лица. Голову его покрывал ежик рыжих волос, а поверх левого глаза была надета кожаная повязка.
Судя по их удрученным лицам, они вели важный разговор, однако граф сразу же повернул голову в сторону новоприбывших.
— О, здравствуй, Бролум. Проходите.
Одноглазый собеседник графа встал по правую сторону от него и смиренно сложил внизу руки, словно верный пес.
Моряк вышел немного вперед и коротко кивнул в приветствии и заговорил:
— Граф Корман, мы с Син привели здесь вам одного парнишку. Больно уж упорно пытался он сунуть свой нос в наши дела, — Бролум покосился на Йорвика и продолжил. — Хотел узнать о собраниях. Говорит, сестру потерял из-за Капюшонов.
— Понятно, — после короткой паузы граф продолжил. — Но зачем же было его связывать? Он представлял какую-то прямую опасность?
— Нет, но ведь он мог…
— Синтия, будь добра, развяжи нашего гостя. Мы ведь позиционируем себя не как те изверги в капюшонах.
Вот как? Значит «гостя»?
Девушка, поискав взглядом одобрения Бролума, все же исполнила сказанное.
— Как тебя зовут, парень?
— Вик.
— Не хочешь воды? Или может эля?
Вик отрицательно мотнул головой. Такое гостеприимство казалось ему слишком подозрительным.
— Вы можете идти, Брол, — махнул граф. — Потом с вами поговорим.
— Но… — хотел было возмутится моряк.
— Потом.
Вместе с Син они вынужден были покинуть комнату. Лицо у девушки при этом обрело маску безразличия и скуки, чего совсем нельзя было сказать о Бролуме. И вот Йорвик остался с графом Корманом и этим одноглазым мужчиной. С чего же начнется расспрос?
— Ох, прости. Забыл представить тебе моего советника и мою правую руку, — слегка встрепенулся граф и указал белой рукой справа от себя. — Норвин Шайгул.
Тот коротко кивнул, но не позволил ни единому мускулу на лице изменить своего положения, чем напомнил Вику Син. Лишь правый его глаз сверкнул изумрудом.
— Ну что ж… — Корман сложил руки замком на коленях. — Бролум упомянул, что ты пытался узнать о наших… хм, собраниях, — последнее слово он выговорил будто бы с намеком на издевку.
— Это так, — Вик открыл было рот, чтобы продолжить, но в последний момент передумал.
Увидев это, граф нарочито разочаровано вздохнул, встал со скамьи и приблизился ко своему гостю на несколько шагов.
— Послушай, паренек. Я надеюсь, ты понимаешь, что не уйдешь отсюда, не рассказав хотя бы своих истинных намерений? Тебя больше не удерживают связанным, и даже оказали знаки банального гостеприимства после того, как ты попытался сунуть нос в мои дела. Так что сейчас в твоих интересах довериться мне, и возможно, я как-то смогу тебе помочь.
Странно, но Йорвику хотелось выдать всю правду о поисках сестры еще как он только вошел в комнату и увидел графа. Тот магическим образом внушал ощущение безопасности и… надежности. Все детство и юношество Йорвик учился доверять хоть кому-то, но после того дня ему это никак не удавалось. Почему же тогда парень был готов положиться на человека, которого он впервые видел?
— Я…
Вик покосился на Норвина, который со скрываемым интересом слушал разворачивающийся диалог. Однако парень решил уже не отступать.
— Я потерял всю свою семью примерно пятнадцать лет назад из-за одержимости отца Блажью. В тот вечер отец был одурманен как никогда ранее и очень слабо контролировал себя, — горло сдавливал сухой жар, а руками пришлось обхватить пояс, чтобы хоть как-то скрыть дрожь. — Он и раньше поднимал на маму руку. Все обходилось несколькими синяками, либо рассеченной бровью, однако в тот раз все закончилось намного… намного печальней. — Вику был вынужден сделать паузу, потому что слезы колючим комком препятствовали словам. — Спрятавшись в маленькой кладовой, где мама хранила сушенные фрукты и орехи на продажу, я стал пережидать бурю. Когда в доме повисла мертвая тишина, я выбрался со своего хранилища и увидел лежащую мать. Она была мертва.
Перед глазами Вика снова появилась картина ужаса той ночи. Черная лужица растекалась вокруг маминой головы, а мелкие огоньки нескольких свечей хищно отражались в гладкой жидкости. Сбоку лежал ее любимый металлический чайничек. Носик и часть корпуса поблескивали кровью.
— Со слезами я подбежал к маме, но из угла на меня набросился отец, выкрикивая различные бредни, в которых слышалось имя его брата. Он часто спутывал меня с ним, когда находился под влиянием Блажи. Вполне возможно, отец бы меня и не тронул, но я был так напуган, что просто выбежал из дома во мрачные объятия города, оставив свою сестренку. Через несколько дней, хоть немного оправившись от пережившего, я вернулся домой, но застал пустое жилище. Лишь пятно крови на полу напоминало о случившемся.