На втором этаже в кабинете Лойда уже горел свет. Хорошо. Чем раньше наставник обо всем узнает, тем лучше. Сейчас Вик был даже не в состоянии опасаться предстоящей встречи и неизбежного разговора, не говоря уже о том, чтобы продумать наперед свои слова. Он понимал, однако, что идет вопреки действующему уже много лет уставу — держать существование Логова и его жителей в тайне от всех. Любой ценой.
По дороге сюда Йорвик поведал немного касательно того, куда именно они направляются, и что их там может ожидать. Он не упомянул о том, чем именно зарабатывает вместе со своими друзьями на жизнь, однако дал понять, что чем-то не слишком законным.
— Мы на месте, — охрипшим голосом сказал Вик, указывая на дверь. — Это мой дом.
И без лишних объяснений он попытался войти, что не очень-то получилось, стоя на одной ноге с руками, закинутыми на плечи новообретенных знакомых. Советник пнул дверь, и через мгновение троица была уже внутри.
На кухонном столе лежала большая головка сыра, накрытая полотенцем, а в углу стояло ведро с водой. Только теперь Вик осознал, насколько его мучила жажда. Парня усадили на стул, после чего каждый, недолго думая, сделал несколько глотков прямо из деревянного ведра. Вода казалась сладкой и приятной прохладой растеклась по саднящему, пересохшему горлу.
Лойда он сначала увидел, а только потом услышал его шаги. На нем была куртка из дубленой кожи, а плечи покрывал плотный плащ, потемневший от дождя. Значит, ночью наставник снова отправлялся куда-то. За ним также появился Рей. Вик был уверен, что тот проснулся совсем недавно, но ни один торчащий волосок не показывал этого.
Казалось, все время и пространство на той пошарпанной кухоньке замерло. Рот наставника исказился в гневе, а глаза выражали недоумение. Син застыла и напрягла каждую мышцу своего тела, в то время как Норвин просто стал наблюдать и ждать.
— Что здесь происходит? — ледяным тоном спросил Лойд.
Что-то в поведении наставника было Вику неприятным.
— Сидим, воду пьем.
Парень уже хотел было дальше огрызнуться. Он почувствовал себя будто пристыженный гуляка, завалившийся после буйной ночи домой с приятелями. Ему ведь довелось пережить кромешный ад в той пещере, и ко всему еще он был ранен. Однако Вик не позволил волне возмущения полностью поглотить себя.
— Ладно, прости, — опередил он гневную тираду Лойда и, сморщившись, устало почесал переносицу. — Во мне говорит усталость.
Видимо, это движение хотя бы частично передало состояние парня, и лицо наставника немного расслабилось.
— Это — Синтия, одна из повстанцев, — представил Вик девушку. — Ну а это — Норвин Шайгул. Советник графа Кормана.
Эти слова повергли всегда невозмутимого Лойда в состояние шока. Каждая морщина на его лице стала более заметна, точно кто-то навел их угольком.
— Ты ведь пообещал не вмешиваться в дела повстанцев! Так и знал, что пожалею о сказанных тогда в таверне словах…
Рей с удивлением покосился на Лойда. Близнец, казалось, ни разу не слышал о повстанцах.
— Послушай, ситуация оказалась намного серьезней, чем мы думали. Я все объясню, но потом. Сейчас надо заняться ранами и немного отдохнуть. Прошу.
Вик надеялся, что годы, проведенные под одной крышей, и множество успешных и не совсем дел выстроили какое-никакое доверие между ними. Он хорошо знал своего наставника и верил, что он наберется терпения и подождет объяснений.
— Вик, мы пойдем поискать другое укрытие, — начал Норвин. — Уже утро, и нас будет сложнее выследить…
— Ну уж нет! Теперь вы просто так не покинете этот дом, узнав о его расположении, — отрезал Лойд. — Вас еще и ищут… — он закрыл глаза, пытаясь погасить свои чувства, — Рей. Проверь окрестности. Не хватало еще, чтобы нас раскрыли.
Рей молча покинул комнату, но Вик успел уловить тень разочарования на его лице. Видимо, он не хотел пропускать предстоящие объяснения и рассказы. Рея в общем-то мало что злит либо возмущает. Скорее — вызывает интерес.
— Сможешь подняться наверх? — спросил Лойд. — Не то скоро наша кухня превратиться в лазарет, и вряд ли здесь кто-то потом захочет есть.
— Я помогу, — сказал Норвин.
Наверху парня встретили две сонные головы Гаррена и Малышки с взъерошенными волосами и припухшими после сна глазами. Эти двое всегда любили понежиться в кроватях дольше всех, игнорируя яркий солнечный свет, который всегда ярко освещал комнату по утрам сквозь единственное окно. Сегодня же этому препятствовал туман.
Увидев чужаков и раненного Йорвика, они оба вскочили с кроватей, не понимая, ринуться ли им помогать либо отойти в сторону. Малышка громко присвистнула и скорчила нарочитую гримасу удивления.