Даже после смертельного удара рыцаря попытался своим мечом ударить меня, но я вовремя слез с него, но, а затем он наконец-то умер полностью обездвижившись. Не успел я как следует отдышаться как ещё три вражеских солдата набросились на меня. Я вскочил на ноги и убил их, но врагов становилось всё больше и больше и им не было числа.
В поле зрения из дыма стали появляться ещё враги. Их лица также были скрыты тряпками, но их глаза излучали ярость и злость. Они неслись в нашу сторону, готовые убить нас. Мы вновь вступили в бой убивая наших врагов. Я продолжал косить врагов своим клинком. Даже когда мой меч затупился, а потом сломался я подобрал вражеский клинок и продолжил орудовать уже им.
Бой продолжался. Врагов становилось ещё больше. Большинство из них уже проникли дальше прямо вглубь нашего тыла. Бой шёл уже на обломках зала церкви откуда я ранее выбежал атаковать того щитоносца.
Дым всё скрывал, я сражался практически вслепую. Меня окружали десятки если не сотни вражеских воинов, точнее ублюдков, которых я ненавижу! Я продолжал орудовать своим мечом и не прекращал сражение, никого не оставлял в живых. Они не оставляли мне шанса на передышку и накидывались на меня сразу же как я убивал одного из них.
Меня окружали трупы. Я уже как следует умылся в крови. Я слышал крики, стоны агонии, злобное ворчание, звуки звенящей стали, топот сапог и свист стрел. Я был в сердце войны, я был воином Ленрусии. Произошло то, что я так опасался больше всего. Я начал сходить с ума.
«Папа, ты вернёшься?» спросила меня Зио.
Она обнимала меня, когда тысячи человек уходили из города. Я погладил её по голове и дал обещание.
— Обязательно вернусь.
Я распотрошил кишки следующему бойцу. Я уже был не в себе. Реальность смешивалась со сном. Моя выносливость была на исходе. Мои руки тряслись от усталости. Меч готов вылететь из моих рук в любой момент. Во рту всё пересохло. Даже дышать было нечем.
«Ты обещал, папа.» надула щёки маленькая девочка.
— Разве я когда-нибудь нарушал обещание?
Я пустил из следующего человека фонтан крови разорвав тому глотку. Тот в шоке держался за рану и с округлыми глазами падал на землю не в силах больше вдохнуть воздуха истекая алой кровью.
«Я буду скучать…» всплакнула девочка.
— Я тоже… — последнее что я сказал прежде чем упасть на землю.
В следующий миг я больше ничего не помнил. Всю мою спину затыкали копьями. Каждая частица моего тела пыталась вернуться в исходную форму. Это было невыносимо больно, но в тоже время я одновременно и не чувствовал никакой боли. Странное ощущение, абсолютно чужеродное. Я наконец-то освобождался из этого кошмара.
«Скоро я буду рядом с тобой.» было в мыслях у меня, когда один из врагов отрубил мою голову.
Я не стал думать о том, а так ли погибла моя жена и дочь, когда эти ублюдки окружили город. Мне было не до этого. Я обещал вернуться к своей дочери, и я исполнил своё обещание. Ждите меня Фарра и Зио, я возвращаюсь к вам. Я ведь обещал…
.
..
…
***
…
..
.
Войска коалиции стремительно прорывались вглубь города, точнее по тому что было когда-то городом. Дым и обломки хоть и мешали захватчикам, но они также мешали и защитникам города, не давая никаких укрытий и отличных мест для обороны. Сейчас оборонять Убрана всё равно что стоять в погорелом поле от того эта оборона и кажется более бессмысленной, и напрасной.
Тем не менее захватчики кое-что упустили, а может быть не упустили, но забыли. В этом городе находился мастер-воитель Гвинейра. Наверное, из всех людей она больше всех терпеть не могла сдаваться и опускать руки, а потому не собиралась отступать несмотря на то что она ничего не потеряет если всё же оставит город. Всё же она не хотела этого делать из-за своей гордыни.
«Эгнаса, приказала мне защищать Ленрусию… я не могу оставит врагу её столицу!» так мыслила Гвинейра выйдя из подземелья наружу и узрев обломки некогда красивого города в степях.
Гвинейра одновременно боялась и была полна злости внутри своей души. Дочь проститутки, что вырвалась из-за цепей этих постоянных ужасных презренных и похотливых взглядов в её сторону не хотела отступать, а потому была готова сражаться, но была одна проблема. С начала осады она так и не привыкла убивать людей.
Она легко научилась управлять своими солдатами получив среди них весьма дурную репутацию жестокого командующего, но она никогда не наносила смертельного урона людям. Она могла кого-то избить до потери сознания, но убить… она этого не могла.