Древний защитник рощи юных душ, что дремал на берегу спокойной голубой реки Амейлакейн укрытый весь растительностью словно некий анклав мирового древа жизни. Он был колоссален и возвышался также высоко, как и мировое древо жизни, но не настолько чтобы возвышаться над облаками. Стоило мне ступить на его территорию как в моём разуме зазвучал Его могучий голос:
— Сын Игдрасии, Ихла, что привело тебя к моему берегу? Какие плоды ты ищешь? Или что желаешь подарить?
Я тогда стоя на другом берегу мысленно обратился к могучему защитнику рощи юных душ.
— Древний Орма’ангавар, я пришёл сюда к вам за помощью.
Древесное существо зашевелилось, спуская свои гигантские корни в реку пока я стоял на берегу. Когда Орма’ангавар погрузился в воду передо мной предстало его лицо точнее просто часть его огромного тела, которым он видел, один из его тысяч глаз, что свисали с него как ветви. Он оглядел меня своим зелёным оком и громко зарычал.
— Прихоть твоя зла, вернуть единственную душу. Я не смею тебе помочь. Ты коварен и злостен, как тёмный пахнешь. Убирайся отсюда пока я добр к тебе.
— Я признаю твою мудрость и свои слабости, но прошу я помощи не только ради возвращения своей сестры. Помогите мне и всему лесному народу и наш общий дом будет спасён от погибели.
— Ты желаешь, чтобы я выбрался из леса, но знаешь ли ты насколько пуст тот мир за границей леса? Ты жаждешь убить меня или спасти свою сестру?
— Прошу вас…
Не было больше сил. Если Орма’ангавар не поможет мне, то всё что я задумал не свершиться.
— Ихла, маленький эльф, ты на грани тьмы. Мне будет больно если из-за меня ты действительно станешь тёмным. Пообещай мне, что отплатишь мне сполна за мою помощь.
— Чего вы хотите?
Ветви Орма’ангавар устремились на небеса, и могучий защитник рощи дал свой грандиозный ответ:
— Я только начал, а уже умираю. Я хочу вечной жизни…
Я согласился на его условие. Орма’ангавар присоединился ко мне и вскоре спустя несколько циклов люди вторглись в священный лес сжигая все южные его окраины в великом огне. Я еле как сдерживал своих верных воинов от того чтобы безрассудно броситься в атаку, а жертвовал я лишь самыми бесполезными душами эльфов, недостойными ими называться.
И когда люди наконец-то ушли из священных земель нашего леса, то хранитель начал третье вторжение на земли людей, в котором я также принял участие, но оно быстро закончилось и Илфирин и сотни тысяч эльфов вместе нашей матерью-Богиней сгинули, умерли оставив после себя лишь упоминание. Остался я один решивший не отступать и исполнить то что я задумал.
Мои воины заняли человеческий город Хейз и не отступали из него твёрдо закрепившись внутри его каменных стен. Всё это было ради того, чтобы исполнить наш план в действии. И вот когда Эгнаса отправилась после битвы за Силь на юг кольцо на кисти её верной собачки пустило магический сигнал. Эгнаса была отравлена и уснула вечным сном как я и задумывал.
Только эльфийская магия способна развеять это заклинание и люди быстро догадались об этом, но они всё равно пытались бежать от меня, моего гнева. Как наивно.
Орма’ангавар вскоре быстро показался в этих землях. Часть его сущности пребывала как семя в кольце и заразила человеческую землю своими корнями, но эти земли были столь скудны что Орма’ангавар пока рос в этой скудной почве пожирал всё что встречалось на его пути. Местные человеческие леса обращались в пустоши настолько древний Орма’ангавар не мог здесь насытиться.
Мы исполнили своё обещание и Орма’ангавар переродился и может продолжить жить в священном лесу. Орма’ангавар быстро уничтожил армию людей, что спасала Эгнасу, но всё это было бесполезно. Даже когда они разделились мы продолжили отрядом преследовать людей.
Вскоре мы настигли ту небольшую группу людей и захватили человеческую королеву пока остальные эльфы отвлекали её гнусных мерзких слуг. Но у моих братьев и сестёр по расе были вопросы, что они посмели озвучить вслух пока мы несли тело человеческой королевы обратно в Хейз.
— Не сомневаюсь в вашей мудрости, Ихла, но почему это мерзкая злобная обезьяна ещё жива? — спросил меня один из моих сородичей.
— Потому что эльфы превыше всего. — ответил я, когда кусты и деревья сами раздвигались в стороны на нашем пути. — Чтобы заманить этих людей в ловушку нам нужна её жизнь, а не её смерть.
Разумы эльфов источали непонимание и недоверие ко мне. Я чувствовал это и отчасти соглашался с ними. Где-то в глубине своей души я спрятал истинную цель, которой я следовал, а именно спасти Фэю. На жизни других эльфов мне уже стало глубоко плевать. Для меня важнее всего была Фэя.