Один из подранков, во время операции по извлечению стрелы, отдал богу душу. Робин смотрел, как его безжизненное тело завернули в саван, и потащили прочь из трюма. Второго страдальца просто напросто добили, едва лекарь помотал головой, осмотрев страшную рану на его груди. Молодому парню даже не дали никого шанса. Просто воткнули нож в сердце и все дела. А лекарь уже спешил к следующему пациенту.
Странно, но рана у Робина быстро заживала. В качестве болеутоляющего и общеукрепляющего средства раненым в бою прописали алкоголь. Если у Робина и была высокая температура, то он этого не помнил. Два дня он был мертвецки пьян.
С прибытием флота в Бордо, Робина и других раненных оставили на трофейном корабле. Старый пират не захотел бросать трофей. Все-таки семьдесят фунтов — это семьдесят фунтов. А если повезет, то и за большую сумму удастся продать еще не старый корабль.
Друзья Робина сошли на берег, пожелав ему скорейшего выздоровления. Ему ничего не оставалось делать, как скучать. Вина больше много не давали, ограничили норму двумя ковшами, да и то — то вино оказалось разбавленным.
Так прошел день, за ним следующий, а от друзей не было ни слуху, ни духу. Робин уже мог самостоятельно передвигаться, но еще прихрамывал. Помошник, во время очередного осмотра пациентов, признал его здоровым. Вот такие сроки лечения и не снились российским медикам — четыре дня и все, ты здоров.
Робин поинтересовался, что он должен за лечение — оказалось, что ничего. Удивительное дело, в памяти Робина хранилась информация об обратном. В его родном городе визит врача стоил не меньше одной золотой монеты, почти как вечер с проституткой в приличном борделе. Порадовавшись за армию с ее бесплатной медицинской помощью, Робин налегке сошел с корабля на берег.
Не обремененный поклажей (друзья забрали все ого вещи и оружие), имея за душой только пару пенсов, он бродил по удивительному городу, поражаясь его богатству и блеску. Прохожие говорили на другом языке, Робин понимал только отдельные слова, но общий смысл их вопросов он не уяснил. Удивившись, чем он мог вызвать такое любопытство, он шел дальше, а горожане провожали его какими-то выкриками. Так продолжалось не долго. На перекрестке улиц его остановили. Какой-то знатный вельможа приказал своим людям схватить Робина. С ним обошлись бесцеремонно — крепкие парни крепко схватили под локотки и притащили к своему господину, бросив Робина под ноги вельможи.
— Как тебя зовут? И что ты делаешь в этом славном городе?
Робин догадался, что рыцарь интересуется кто он, и откуда.
— Сир, — не поднимая головы (трудно поднять голову, когда чья-то крепкая рука, с силой придавила ее к груди) промолвил Робин. — Я не говорю по-французски. Зовут меня Робин Джодерел.
Робин чуть помедлил, решая называть ли свое прозвище, но все решили за него. Сильный удар по почкам, заставил Робина бойко продолжить:
— По прозвищу Брюхотык. Я служу сиру Ральфу Докси, благородному рыцарю.
— Я знаю этого рыцаря, — незнакомец перешел на английский, согласно кивнул головой, но подозрения его после ответа Робина не рассеялись. — Если ты служишь названному рыцарю, то почему на тебе это? — он ткнул пальцем в стеганку Робина.
— Это мой трофей, — Робина вдруг осенило, что такого в его виде так смущало некоторых горожан. Видимо, и совсем простые люди разбирались в геральдике, а он не удосужился ободрать верхний слой ткани с нашитыми на нее элементами герба хозяина прежнего владельца.
— Я был ранен, а по прибытии в город меня оставили на корабле.
— Как называется корабль?
— Кристофер, сир.
— Ты лжёшь! — обрадовался незнакомец.
— Ей богу, не вру, — громко завопил Робин, почувствовав, как сжались пальцы на его шее. — Корабль Кристофер, а капитана зовут Уильям Клерк.
— Это верно, — вельможа, наверное, поделал знак своим людям, так как рука с шеи Робина убралась, но его по-прежнему крепко удерживали за локти.
— Ты арестован, — по-английски произнес незнакомец. — До тех пор, пока мы не проверим твои слова.
"Ага, до выяснения обстоятельств, — внешне оставаясь невозмутимым, Робин весь кипел от бешенства. — Знаю я ваше правосудие. Если сразу не удавите, то бросите в темницу, где я через пару недель благополучно сдохну от голода".
Робину крепко спутали руки, второй же конец веревки закрепили к луке седла одного их сопровождающих вельможу всадников. Через два квартала, Робин, едва поспевавший за наездником, обрадовано закричал, узнав в прохожем молодого слугу своего господина.