Сергей понимал, что действовать нужно быстро, рыцарь мог вернуться с подкреплением, а мог отойти от испуга и вернутся назад, ведь, с ним как-никак оставалось еще много воинов.
Пленниц освободили, трофейные доспехи погрузили на повозки, лошадей поймали, но не всех, а только тех, которые не разбежались или дали поймать себя.
Своих пленников отпускать на свободу Сергей побоялся, пришлось их ликвидировать. Странно, но этот акт вопиющей жестокости не вызвал никакого протеста. Пленники восприняли свою смерть, как должное, а рекруты, глазом не моргнув, выполнили приказ хозяина.
Благородная дама Элен взяла бразды правления в свои руки, по ее приказу, оказали помощь раненному, а тела погибших уложили на лошадей, и повозки тронулись к деревне. Сеид ускакал вперед, где-то там, на берегу озера, у деревни, он видел лодки, а Франческо все еще лежал, там, где его они оставили — на противоположном берегу. Да и про скинутые кольчуги и стеганые куртки татарин не забыл, собираясь подобрать их по пути.
Оставлять в живых чужих пленников, Сергей также не собирался, на войне, как на войне. Он уже не раз пожалел, что вчера (как давно это было) оставил в живых повстречавшихся на дороге крестьян, у которых они справлялись о дороге.
Допрос местного старосты прояснил поступок господина этих земель. Маленький отряд генуэзских арбалетчиков шел наниматься на службу в Тулузу. Остановившись в деревне, итальянцы не удержались от безобразия, нечаянно пустили кровь двум крестьянам, решившим воспротивиться творимому беззаконию. Подумаешь, девок ссильничали, так заплатили же им. Староста грозил безобразникам небесной карой и судом господина, так за эти угрозы итальянцы его решили проучить. Жену и дочку старосты постигла та же судьба, что и остальных женщин.
Хорошо еще жители деревни успели предупредить господина о творившемся безобразии в деревне. Рыцарь нагрянул, как коршун, схватив насильников. А тут прибежал сосед старосты с известием, что за озером повстречал чужих людей, вот рыцарь и подумал, что отряд наемников не один. Пленников оставили на попечение старосты, а рыцарь увел своих людей на чужаков, виданных за озером. Обстоятельные мужи пострадавших женщин после отъезда господина резко осмелели, и потребовали самосуда над насильниками, староста сам был не прочь посчитаться с обидчиками, да боялся гнева господина. Наконец, всё тщательно взвесив, он принял поистине соломоново решение. Среди пленников был один раненный. Его пронзил мечом сам благородный господин рыцарь, за непочтительное отношение к себе, как господину сих мест. Вот его и решили принести в жертву. Казнь для обреченного они выбрали всем миром, и после бурных споров сошлись на поджаривании над угольями, как наиболее справедливом наказании за содеянное наемниками.
Единственный из пленников, кто мог говорить по-французски, был живьем поджаренный бедняга. Кстати, он и командовал над отрядом наемников. Арбалетчиков спас Сеид, вовремя вернувшийся с другой стороны озера. В лодке, вместе с сарацином, приплыл пришедший в себя Франческо. Голова у старика продолжала болеть, да и чувствовал он себя не лучшим образом, но, несмотря, на это, старик принял деятельное участие в подготовке отхода. Вся подготовка свелась к банальному грабежу, санкционированному Сергеем, так как рыцарь таки увез казну Сергея. У крестьян деревни отобрали все, что можно было увести, включая все повозки и быков. Лошадей в деревне, отчего-то не было ни одной.
Франческо не сразу узнал о пленниках, сарацин ведь ничего не сказал ему о них, и лишь, когда Сеид вытащил несчастных бедолаг из сарая, проходящий мимо генуэзец обратил на них внимание. Он, даже, встретил среди них старого знакомца. Моложавый старик с типичной для темпераментного итальянца внешностью, гладко выбритый, с редкой сединой на висках, сам окликнул Франческо по имени, попросив у него заступничества.