С чувством выполненного долга англичане покидали главный город страны, двигаясь на восток по старой римской дороге, ведущей к Ошу. К вечеру понедельника армия принца дошла до деревни Ле Басу. Солдатам запретили появляться в ней, так как данная деревня принадлежала архиепископу Оша, и как владение церкви защищена от разграбления. Знатные вельможи и рыцари, отвечающие за продовольствие армии, были приглашены на обед и остались ночевать в деревне. Солдаты же разбили лагерь неподалеку от нее, довольствуясь радостями походной жизни — девкой под боком, или же кружкой другой доброго вина, в котором армия не испытывала недостатка.
В среду войска проследовали мимо Монтескью, большого и богатого города, хорошо укрепленного, с большим гарнизоном. Английские отряды совершили несколько рейдов в сторону города, уничтожая деревни, сжигая запасы хлеба и выливая вино на землю. Солдаты надеялись, что принц отдаст приказ о штурме города, но армия продолжала движение в прежнем направлении, пока не достигла берегов реки Баиз.
Следуя вдоль берега, реки армия спустилась до Миранде — городу принадлежащему графу Коменжу. Разведка донесла, что в городе сидит сильный гарнизон под командованием отважного капитана, твердо решившего оборонять город.
Принц поселился в бенедиктинском аббатстве Берду, немного выше по течению реки, а армия встала лагерем возле города.
Николас уговорил Робина прошвырнуться вдоль берега, возможно, им повезет и они найдут что-нибудь полезное в разграбленных селениях, которые пока никто не поджигал. Таков был приказ начальства. Грабить — можно, а жечь — нет. Нет, так нет. Начальству виднее.
Прибрежная деревенька оказалась разграбленной дочиста. Все мало-мальски ценное из нее унесли, то ли сами жители, то ли солдаты. Брюхотыка с другом это не смущало. Они знали, где нужно искать. Вооружившись лопатами, друзья ворошили землю под очагами. Поиски ни к чему не привели. Там уже кто-то искал до них, но искал поверхностно, так как в последнем доме, друзья решили капнуть поглубже и были вознаграждены за терпение — горшок, наполовину наполненный серебром, порадовал их сердца. Поделив найденные ценности, друзья удвоили старания, разрывая землю под каждым деревом, под каждым кустом. Нашли пару отрезов льняной ткани, подсвечник из бронзы, и пару напильников, пилу, одну двузубую вилку и оловянный стакан.
Закончив поиски, друзья собрались возвращаться в лагерь, когда Николас заметил повозку, запряженную худой клячей. Правил ей невысокий крестьянин обутый в старые, рваные башмаки с отвалившейся подошвой, которую он привязал к башмакам тесемкой. Остальной наряд крестьянина — подстать его башмакам.
Двухколесная повозка не заинтересовала друзей, так как того и гляди оба колеса отвалятся. Лошадь настолько стара и худа, что позариться на такую — последнее дело. А вот сам крестьянин мог заплатить за свою свободу.
— Если нет — так, хоть время весело проведем, — заявил Николас, связывая тому руки за спиной и бросая пленника на повозку.
— Интересно, откуда он взялся? — поинтересовался Робин, вглядываясь вдаль в направлении, откуда появился крестьянин.
— А ты спроси его, — весело заржал Николас, отлично зная, что друг ни слова не поймет из лопотания испуганного крестьянина.
— Да иди ты, — отмахнулся от него Робин, скользнув взглядом по мужику.
Мужик, как мужик, грязный, оборванный. Но что-то заставило Робина внимательней присмотреться к нему. Странно, но даже бедные крестьяне одеваются лучше, чем этот попрошайка. Точно! Он одет, как нищий! Опять же, конь — кляча клячей, но откуда у нищего конь? Брюхотык ухватился за пленника, переворачивая его на живот. Руки чумазые, под ногтями еще свежая грязь, а ногти ухоженные. Робин потянулся к меху с вином, собираясь отмыть руки пленника. Плеснул вина на руки. Точно, это не нищий и не крестьянин. Это руки человека, не ведающего тяжелого физического труда!
— Николас, — обратился он к другу, безмятежно насвистывающему мотив одной известной песенки. — А давай я у тебя его куплю?
— Это как? — товарищ прекратил свистеть, удивленно посмотрев на Робина. — Мы же хотели помучить его.
— Хотели, — согласился Робин, искоса наблюдая за пленником, делающим безразличный вид, что было не так, так как Робин заметил, как заиграли желваки на его вытянутом, как у крысы лице. — Но я хочу его сам помучить.
— Брюхо опять вспарывать будешь? — деловито поинтересовался друг.
— Там видно будет, — Робин пожал плечами, бросив быстрый взгляд на пленника.