Сейчас же, выезжая за пределы портового городка, я жадно впитывала окружающую меня атмосферу, из ветхих глиняных домов доносились смех и крики, раздраженная Хассаранка с ног до головы укутанная в цветастое покрывало, грозно гоняла бегающего по двору хохочущего мальчишку. В дверях на против, пожилой морщинистый мужчина показывал детям как расписывать вазы. Ниже по улице, в одном из домов, шла подготовка к свадьбе, незамужние девушки рассыпали лепестки неведомых мне цветов перед входом в дом невесты. Отовсюду звучала музыка и старейшины рода улюлюкая везли выкуп за девушку готовую войти в их род. И было в этом что-то такое родное, щемящее душу, что мне на секунду захотелось согласится с Жулеей, мол да, вижу. Поэтому я решила, чем бы для нас не закончился этот поход, я разрешу этой стране проникнуть в мое сердце. Едва мы успели выехать за пределы города, Эран послал своего жеребца в галоп и я с азартом бросилась за ним.
Яркое солнце упрямо пекло в макушку, от жары не спасала даже выделенная братом одежда, сделанная из специального охлаждающего материала. И хотя мы находились на значительном расстоянии от пустыни, безжизненная каменистая местность не радовала, кони тоже заметно подустали, и нам пришлось сбросить темп. Время тянулось словно резина, казалось, что мы никогда не прибудем в Куалар-Эвнер, в оговоренные сроки. Сделав пару коротких привалов и выпив немного воды, мы продолжили путь в полном молчании, стараясь экономить силы. Неподготовленная к подобному, я невесть как продолжала держаться в седле, утирая стекающие со лба капли пота. Радовало только то, что нам так и не встретились кочевники о которых говорил Эран, ведь вступать в схватку под палящем солнцем, гарантированно бы означало наш проигрыш. Вид Армана ненамного отличался от моего, один лишь темноволосый воин вел наш маленький отряд спокойно и уверенно. И когда палящее солнце начало медленно скатываться к горизонту, мы увидели вдали размытые очертания города высеченного в скале.
Красота Салихли с первых минут поразила меня в самое сердце, однако завидев стены древнего города, я некрасиво раззявила рот, уставившись на резные врата и сделав последний рывок, мы добрались до Куалар-Эвнер, где нам на встречу выехали два знакомых воина. Им я обрадовалась словно родным братьям, предвкушая окончание затянувшегося дня, и возможность хорошенько помыться.
Древний город приветствовал нас тишиной, вспыхнув в лучах закатного солнца. Наружные стены высеченные из песчаника, включая массивные высокие врата, венчали надписи на древнем языке, а по бокам еще угадывались фрагменты каменных статуй, с расплывчатыми, чуть грубыми чертами лиц. В руках у каменных стражей были мечи, они служили предупреждением для всех, кто намеревался войти с недобрыми намерениями. На материке, я прежде не встречала ничего древнее подземного навьего города, в который и спускаться-то неприятно было. Навьи дети были ярыми почитателями Мораны, вся их архитектура включала в себя элементы смерти и поклонения аду, а потому слабонервным было лучше не смотреть.
Даже специалисты Ведомства советовали заходить в древнее поселение парами и ни в коем случае не пускать никого в одиночку, ведь в этих стенах еще был силён зов демонических последователей.
Моя голова вертелась будто на шарнирах, я желала посмотреть и пощупать все, единственным отрезвляющим моментом был брат, постоянно одергивающий меня, ибо въехав в приветливо раскрывшиеся врата, мы попали в совершенно иной мир. Там за стенами – безжизненная равнина, а здесь был свет миллионов огней. Нас приветствовал вечерний базар на котором было так многолюдно, что нам пришлось спешиться и вести коней под уздцы, умело лавируя между толпами торгующихся людей, в сторону единственной на весь древней город «гостиницы». Я удивленно продолжала вертеть головой, придерживая рукой съезжающий на бок тюрбан, ведь в этом месте собрались создания из самых разных уголков нашего мира. Были тут и люди, и магические твари, какофония голосов на различных языках сливалась в вездесущий гомон. Ото всюду доносились пряные запахи специй и уличной еды, где-то звучала музыка, а кто-то громко торговался за рулон драгоценного шелка.