-Продать, как и всех нас. Девушка не из последней семьи, хороша собой, характер только, сама видишь. Таких не очень любят, мужчины все предпочитают покладистых, а эта будет сопротивляться до последнего. Только не все предпочтут терпеть подобные выходки и пара плетей быстро утихомирит девчонку.
-Все из-за того, что она отказывается добровольно выходить замуж? -Канан кивнула.
-Это мужской мир, Амани, здесь все не так, как на материке. Сейчас объявят торги и ее наголо разденут перед собравшимися женихами. Тот кто заплатит больше всего, заберет строптивицу в свой дом.
-Наголо?!-взвизгнула я, интуитивно прикрывая руками грудь.
-Расслабься, нас вряд ли заставят раздеться, но в ее случае, оракулы постараются сбыть девчонку с рук как можно быстрее. Идем! -потянув меня за руку, Канан подвела нас ближе к полукруглой сцене и сдвинув тяжелую штору в сторону, указала на галдящую толпу.
Замерев я внимательно вгляделась в тонкую, дрожащую фигурку, неподалеку от нее, что-то вещал оракул, растянув потрескавшиеся тонкие губы в улыбке, изредка приглаживая рукой длинную седую бороду. Разодетые в шелка и расписные накидки, мужчины потрясали шкатулками из которых выпадали звонкие золотые монеты, на сцену летели ожерелья и бусы, звенели каменья, голоса, казалось, становились все громче, а женщина наоборот, уменьшалась в размерах, втягивая голову в хрупкие плечи.
Оракул снова кивнул рабам и те безжалостно сорвали с головы невесты прозрачную вуаль, затем накидку, быстро добравшись до платья, которое тотчас же было разорвано, не смотря на протесты и громкий плачь. Двое обритых рабов в своих серых, мешковатых одеяниях напоминали мне коршуна, клюющего свою жертву.
Они не успокоились пока на невесте не осталось и клочка одежды, пока она обессиленная не упала на колени, стараясь укрыться шелком своих черных волос.
-Продана. -шепнула мне Канан, указывая на огромного бородатого мужчину.
-Варварство! -зло бросила я. Глаза защипало и я больно прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться, солоноватый, металлический привкус во рту здорово отрезвил.
-Таковы законы Хассара, Амани. Пойдем, скоро твой выход!
Возвратившись к основанию злосчастной лестницы, ведущей к проклятой сцене, на которой мне предстояло танцевать, воображая из себя влюбленную дуру, я старалась унять разбушевавшиеся эмоции.
Получалось совсем плохо, но я попыталась сконцентрироваться на удачном исходе нашего общего дела.
Оракул приказал привести следующую кандидатку и меня, взяв под белы рученьки, подвели к краю сцены.
Мужчины – их было так много, что я даже растерялась, пытаясь сдать назад, но прыткий седовласый дедуган схватив меня за руку дернул обратно.
Покрутив мою голову из стороны в сторону, он что-то вещал на своем заморском, пропуская сквозь пальцы прядки волос, заставив раскрыть рот и показать зубы.
«Точно кобылу на базаре» -с отвращением думалось мне.
Как только любопытство мужчин было удовлетворено, меня мягко подтолкнули к центру деревянной сцены, ведь пришло время представления. Наглый Оракул, ухмыляясь потирал свои дряхлые ручки.
«Сговорчивая невеста, не дурна собой. Да за такую можно выручить сотни золотых слитков!» -читалось на его лице.
Мерзко. Став на колени и сложив руки лодочкой, будто в молитве, я медленно задышала, приведя мысли в относительный порядок.
Распахнув глаза одновременно с грохотом барабанов, я отыскала глазами нашего лорда. Хищные, раскосые глаза внимательно следили за каждым моим движением и я решила подарить ему улыбку, подогревая мужской интерес.
«Этот танец только для тебя».
В лучах заката мои золотые одежды сияли, я и сама была словно луч нежного света, от которого тяжело было отвести взгляд. Медленно вставая на ноги, я выгнулась всем телом, показывая оголенную кожу вздымающегося от волнения живота. Затем ритмично закачались бедра и пышная юбка словно плетьми овила тонкое тело, очерчивая каждый изгиб.
Сделать круг по сцене, закрутиться юлой, такой близкой, казалось бы, протяни руку и схвати! Вот она я, уже у кромки сцены, мои одежды касаются кончиков твоих пальцев, чтобы тут-же выскользнуть и удалиться.
Каждое вращение вздымает газовую ткань, чтобы открыть взгляд на обнаженные ноги, на привлекающие внимание, окрашенные красным – пальцы. Дотронься же до меня, дотронься.