-А вот и неправда. – он снова притянул меня к себе своими сильными руками вручая расписную саблю. – Это ее ты так отчаянно хотела снять со стены?
-Уже, кажется, больше не хочу, вряд ли смогу даже поднять ее в своем нынешнем состоянии. – муж заливисто рассмеялся.
-Правильно, нечего тебе тяжести таскать. - на секунду в комнате воцарилась тишина. Затем голос Эрантиса снова стал низким, пробирающим до мурашек. – Жена моя, в последний раз прошу тебя не влезать в государственные дела. Мне больно видеть то, как разрывается твое сердце, но я не могу остановится не дойдя до конца. Слышишь? И за неповиновение, я заставлю тебя платить. – Он не шутил, тело так сильно отозвалось на его слова, будто в меня заколачивали гвозди, захотелось обхватить себя руками и бежать без оглядки. Но Амандин этого делать не станет и тебе, Анри – не советует. Страх подавляет лишь на время, но затем наступает бунт и с этим бунтом уже никому не удастся совладать, будь то разъяренная толпа людей или одна маленькая, хрупкая женщина.
-Доктор советовал отдыхать, поэтому возвращайся в кровать. – я не посмела возразить на сей раз и уныло побрела в сторону обширного ложа, на полу все-также были разбросаны цветастые подушки. В этот момент перед глазами вновь появился образ окровавленной рубашки. Ну уж нет, я так просто не сдамся. Будь ты Эран, Эрантис или Сотник, это мой шанс на то, чтобы воочию увидеть, то о чем ты так боялся поведать, муж мой.
Как только моя голова коснулась подушки - я уснула. Проснулась резко, будто меня вытянули из глубокого омута, от пронзительного женского крика и рывком села на постели, отмечая, что мне уже стало намного лучше. Покрутив головой, и не заметив ничего странного, я было подумала, что это уже разыгралось мое воображение, но тут крики раздались снова. Их было много и все они звали на помощь.
Вскочив с кровати, я подобралась к распахнутому окну, передо мной простилались улицы древнего города, закатное солнце вызолотило каждый его камешек и мне показалось будто он сиял. Внезапные крики снова донеслись до моего слуха, люди явно звали на помощь и я не могла остаться в стороне. Схватив лежащую на столике саблю, я рванула, что есть мочи на звуки о помощи.
Минуя многочисленные коридоры, также отмечала странное отсутствие стражи. Беременная Императрица отдыхает, а Император никак не распорядился на счет охраны? Видимо, я заново переживала события минувших лет, беременная Анри, точно также, как и я сейчас мчалась на крики о помощи игнорируя наставления своего мужа. Вот только я – не Анри и так просто не дам себя в обиду. Мотивация была - так себе на самом-то деле, но подобные мысли помогали и чуточку отвлекали от происходящих вокруг меня вещей. Рассказывали ли нам когда-нибудь о путешествии сознания в прошлое? Думаю, мои профессора даже не догадывались о том, что их подопечной придется столкнуться с подобным. Да и что мы собственно знали о силе навьих детей? Только то, что они были способны на многое, но изучить их возможности до конца, конечно же не представлялось возможным. Через пару минут бега я осознала, что в боку начало нещадно колоть, неподготовленное тело Анри подавало опасные признаки обморока, из-за чего приходилось останавливаться и переводить дух. Как представлю, что батенька хотел сделать из меня похожую кисейную барышню – пробирает до дрожи. Определенно, своему совсем не аристократическому воспитанию я также была благодарна матушке и старшему брату. Не смотря на высокий статус нашей семьи, поступление в Академию с последующим зачислением в Ведомство помогли мне избежать многих конфузов с которыми сталкиваются ныне живущие молодые женщины. Разбушевавшиеся мысли были прерваны пронзительным криком из-за которого мне захотелось зажать уши руками. И доносились они из того самого места в котором я впервые очнулась на руках у Эрантиса.
Осторожно приблизившись к арке ведущей к залитой солнцем площадке, я ловила отголоски многих голосов. Лязганье оружия и тяжелая поступь солдат была слышна за милю, кажется, они веселились? Неподалеку снова раздался стон, такой который бывает только у смертельно раненых, что изо-всех сил стараются сдержать вырывающийся из груди крик, раскатами грома сотрясающий обессилевшее тело.
Обратив внимание на руки, в одной из которых с силой была зажата изогнутая сабля, я прошлась взглядом по рукояти в которой поблескивали мелкие драгоценные камушки и в этот момент мне снова показалось все каким-то неправильным. Сабля инкрустированная драгоценностями, оружие признанное сражать врага, разрывать мягкую кожу и окрашиваться алой кровью, выглядела так словно была сделана для того, чтобы этой самой смертью наслаждался. И чтобы в тот момент, как та обагрилась кровью, он мог смотреть на сверкающие алым камни.