— Арестованы ли виновные?
— Нет еще.
— Известно ли, кто они?
— К несчастью, пока нет.
— Точно ли они еще в Абидосе?
— Это неизвестно.
— Но ведь в таком случае мы все — в опасности! — воскликнул служитель КА.
— А что с начальником специальных подразделений? Он ведь тоже убит!
— Это верно.
— Другой бандой преступников или той же, что убила Икера?
— Этого мы не знаем. Начинается расследование. Великий царь принял необходимые меры для вашей безопасности. Будем соблюдать наш закон и посвятим себя исполнению ритуалов. Лучшего способа воздать должные почести Икеру нет.
— Я что-то не вижу нашей несчастной Исиды, — произнес Бега. — Она покинула Абидос?
— Супруга Икера сейчас в таком горе, что она не в состоянии нести бремя своих обязанностей. Постоянными жрицами будет руководить Нефтида.
Бега ликовал. Икер умер, Исида уехала! Даже тысяча солдат менее опасны, чем эти двое. Он уже давно мечтал убрать эту женщину. Она была слишком красива, слишком умна, слишком светла. Исчезновение Икера унесло ее и отняло у нее способность вредить Провозвестнику. Она будет изнывать от горя во дворцах Мемфиса!
— Перечень наших несчастий на этом не заканчивается, — печально продолжил Безволосый. — Осквернена гробница Осириса, украден драгоценный сосуд…
— Но ни Абидос, ни Египет не переживут подобного несчастья! — прошептал раздавленный горем служитель КА.
— Запомните, — настойчиво повторил Безволосый, — мы продолжаем жить по нашим правилам и законам.
— Ради какой надежды?
— Для того чтобы действовать, надеяться не обязательно. Ритуал передается через нас и помимо нас. Какими бы ни были обстоятельства.
Убитые горем постоянные жрецы отправились по своим обычным делам, отдавая распоряжения временным жрецам, которые тоже были удручены и обеспокоены. Безволосый не требовал полного молчания, и информация быстро распространилась.
Наступил вечер, Бина массировала ноги своему господину. Во тьме их служебного жилища он принадлежал ей и больше не вспоминал об этой проклятой Нефтиде, которую она убила бы своими руками. Бина — мягкая, предусмотрительная, подчиняющаяся малейшим капризам Провозвестника, — останется его главной женой, распределяющей обязанности между другими, которые будут ей подчиняться. И если одна из них попытается занять ее место, она разорвет ей тело, выцарапает глаза, бросит собакам на растерзание.
Провозвестник поужинал небольшим количеством соли, Бина есть не стала. Она не пила алкоголя, не ела никакой жирной пищи, потому что боялась потолстеть и разонравиться своему повелителю. Если она останется прекрасной и желанной, она победит губительное время.
На пороге возникла чья-то фигура. Схватив кинжал, Бина преградила ей путь.
— Это я, Бега!
— Еще бы один шаг, и я перерезала бы тебе горло. В следующий раз говори, что это ты.
— Я не хотел тревожить соседей. Здесь рядом стражники. Часовые постоянно наблюдают за городом. Никто не может ни въехать, ни выехать из Абидоса.
— Остается наш запасной выход! — напомнила Бина.
— По словам Шаба, им воспользоваться невозможно. Пустыня патрулируется лучниками.
— Не терзай себя, — спокойно произнес Провозвестник. — Сказал ли Безволосый правду?
— Он слишком потрясен, чтобы молчать! С завтрашнего дня размеры катастрофы будут известны всем. Постоянные жрецы просто убиты. Прекрасный дом Осириса разваливается. Без защиты богов они чувствуют себя обреченными на смерть. Это полный триумф, господин! Когда столица окажется в крови и огне, силы безопасности рассредоточатся и мы возьмем власть.
— Как Сесострис?
— Он уехал из Абидоса.
— Куда?
— Не знаю. Убитая горем Исида тоже уехала.
— И не будет присутствовать на похоронах собственного мужа?
— Труп были вынуждены похоронить тайно.
— Это мало похоже на египетские обычаи! — в раздумье произнес Провозвестник. — Не ослеплен ли ты достигнутой победой?
— В отчаянии враг ведет себя как безумный зверь!
— По крайней мере, пытается нас в этом уверить.
— Почему же вы сомневаетесь?
— Потому что фараон восстановил защитное поле, которое производят четыре молодые акации, снова раскрыл глаза львам-стражникам и восстановил ковчег на колонне, прикрыв его покровом!
— Отвлекающий маневр! Он хочет нас уверить в защите головы Осириса!
— Безволосый что-нибудь говорил на этот счет?