Сокол взмыл вверх.
Способный видеть невидимое, он замечает свою жертву далеко внизу.
Над гонцом раздался странный крик — печальный и резкий.
Сдерживая дыхание, гонец поднял голову. Его ослепило солнце, и ему показалось, что на него с неба летит на огромной скорости камень…
С пробитым черепом он упал мертвый.
Сокол Хора, выполнив свой долг защитника Исиды, вернулся на вершину акации.
— Эти обсуждения ни к чему не приведут, — рассудил Саренпут. — Я подтолкну этих пустомель, и вы возьмете свою реликвию.
— Терпение, — посоветовала Исида. — Этот жрец сам поймет всю серьезность ситуации.
— Вы слишком любите людей! Но они — только сборище болтунов, которым нельзя давать возможности организовывать дискуссии по любому поводу.
Наконец жрец со взглядом сокола вернулся к Исиде.
— Прошу вас, следуйте за мной.
Он привел молодую женщину к миниатюрной ладье, повернул ее так, чтобы можно было добраться до ее цоколя, и достал ларец из сикоморы. Из него великий жрец провинции достал грудь Осириса, украшенную драгоценными камнями.
— Совет жрецов Эдфу единогласно решил передать вам это бесценное сокровище. Используйте его как можно лучше и сохраните Обе Земли от грозящего им несчастья!
24
Даже самый лучший физиономист прошел бы мимо Секари, не узнав его. Плохо выбритый, волосы и брови выкрашены под седину, сгорбленный — Секари походил на уставшего от жизни старика, который все же пытался продавать свои никчемные горшки, которые вез на осле. Осел тоже был немолод и ленив, к тому же на каждом шагу упрямился. Рядом с ними еле плелся старый, грязный, всклокоченный пес.
Это была прекрасно поставленная и отлично разыгранная комедия, в которой Северный Ветер и Кровавый играли замученных хозяином животных, в которых еле теплилась жизнь.
Секари двигало простое рассуждение: Курчавый и Ворчун снова разместились на своем насиженном месте, где никто бы и не подумал их искать еще раз. Что ими двигало? Неосторожность? Глупость? Разумеется нет. Террористическая сеть уже доказала эффективность и продуманность явно согласованных действий. Значит, у этих двух бандитов должно быть настолько надежное логово, что они не опасались ни налетов стражи, ни обысков, ни каких-либо иных неожиданностей.
Не удалось их выследить ни одному из агентов. Не было ни одного доноса, ни одной сплетни. Любая информация полностью глушилась.
Секари все же начал кое-что предполагать, но проверить догадки было очень непросто. Но несмотря ни на что, был какой-то проблеск надежды: если он не ошибался, то рано или поздно один из соратников Провозвестника обязательно выйдет из своего укрытия. Хотя бы просто чтобы подышать и освежиться. Да и чем он, в принципе, рисковал? Строгое наблюдение было снято, но часовые предупреждали заговорщиков о подходе патрулей.
Прошло довольно много времени с тех пор, как в квартале поселился этот старик. И наблюдатели постепенно привыкли к этому безобидному старикану, который не задавал никаких вопросов и жил своей жалкой торговлишкой. Прохожие охотно жертвовали ему хлеб и овощи, а он делился этими подарками со своими животными.
Когда наступала ночь, старик тут же на улице укладывался спать…
Но этой ночью умница Кровавый вдруг положил свою горячую лапу Секари на голову. Секари хотел было от него отмахнуться:
— Уйди! Дай мне немного поспать!
Но пес был настойчив. Тогда Секари, делая вид, что хочет повернуться на бок, приоткрыл один глаз. Его взгляда заметно не было, потому что лицо было прикрыто спутанными волосами.
В нескольких шагах от его головы стоял мужчина и покупал у бродячего торговца финики, которые тут же жадно ел.
Курчавый…
Ну, на этот раз он его не упустит.
Продолжая жевать. Курчавый стал удаляться. Секари встал и пошел за ним. У него была верная подсказка — чутье его пса и осла. Под покровом ночи, не будучи замеченным, Секари мог бы пройти за бандитом довольно большое расстояние.
Но Курчавый не пошел далеко.
Осел остановился перед небольшим, аккуратным домиком в три невысоких этажа. Из дверей выскочила злобная хозяйка и закричала на Секари.
— Убирайся отсюда, мешок с блохами! Мне здесь не нужны бродяги!
— Послушай, госпожа, мои горшки продаются совсем дешево. Я продаю два горшка по цене одного!
— Они у тебя такие же страшные, как и непрочные! Уходи, говорю тебе, или я позову стражников.