Бледная улыбка вдовы показала Нефтиде, как мало было шансов на успех.
— Ты хочешь его видеть? — спросила Нефтида.
— За Домом жизни постоянно наблюдают преступники. Если я войду туда, они поймут, что мы попытались сделать невозможное. Постараемся сохранить нашу тайну как можно дольше. Как только она исчезнет, Провозвестник развернет новое наступление, пустит в ход новые разрушительные силы, чтобы погубить Икера еще раз.
— Но ни Безволосый, ни я не выдадим Икера и не предадим тебя!
— Мне бы так хотелось поговорить с Икером, но это означало бы рисковать его жизнью! Ты — моя сестра, ты ему все расскажешь.
Из «корзинки таинств» Исида достала реликвии, собранные ею во время первого этапа поисков.
— Положи их в Дом жизни. Я отправляюсь немедленно.
Пока Нефтида провожала свою сестру на пристань, она успела тихонько сделать ей признание.
— Мне не нравится один из постоянных жрецов.
— Бега?
— Тебе тоже он кажется подозрительным?
— Подозрительным — это, пожалуй, слишком сильно сказано. Мне не удается понять его истинную сущность. Ты можешь упрекнуть его в чем-то конкретном?
— Еще нет.
— Ты считаешь, что он связан с убийством Икера?
— Это трудно утверждать без формальных доказательств.
— Будь осторожна, — посоветовала Исида. — Враг, не колеблясь, может убить тебя.
Нефтида не стала рассказывать Исиде о своих отношениях с загадочным и притягательным Асхером. Ей не хотелось опечалить Исиду или даже оскорбить ее. Ведь пришлось бы говорить о чувствах, и это в то время, когда решается судьба Абидоса и жизнь Икера в опасности!
30
Мемфис спал, но не спал генерал Несмонту. Он плотно поужинал и теперь мерил шагами огромную террасу дома Сехотепа. Ему не приходило в голову любоваться прекрасным видом Мемфиса, потому что он был в раздражении. Ему претило, что он вынужден сидеть без дела. Вдали от казармы и своих солдат он чувствовал себя бесполезным.
Вошел элегантный Сехотеп. Проводя свое время вдали от света, лишенный светских вечеринок, во время которых любил наблюдать за чиновниками и делать выводы об их истинном нраве и намерениях, он тоже тосковал. Его лишили возможности продолжать свою программу по обновлению и строительству храмов, а это было главным делом его жизни.
— Полнею я, — печально вздохнул Несмонту. — Твой повар так талантлив, что я не могу удержаться ни перед одним его блюдом. А раз теперь я совершенно не утруждаю свое тело, то точно растолстею!
— Хочешь послушать несколько максим Птах-Хотепа относительно владения собой?
— Я знаю их наизусть и повторяю их перед сном! Но почему Собек заставляет нас так долго ждать?
— Потому что хочет нанести удар наверняка.
— Но ведь Секари раскрыл местоположение террористов! Я их накрою, допрошу, они назовут мне имена своих главарей, и мы обезглавим армию тьмы!
— Мы сражаемся не с обычным врагом, — остановил Несмонту Сехотеп. — Вспомни-ка Тринадцатилетнего и ему подобных. Фанатизм умножает их ненависть, они не сдаются, не говорят и предпочитают предательству смерть. Собек выбрал значительно лучшую стратегию: заставить террористов поверить в то, что у них развязаны руки.
— Но они до сих пор не вышли из подполья!
— Информация должна пройти весь свой круг и стать для них достоверной. В частности, я имею в виду твою смерть и неизлечимую болезнь Собека. Больше нет главного военачальника, нет визиря, а есть только ссоры между претендентами на эти важные должности. Ведь это прекрасная возможность для проведения наступления! Однако главари у Провозвестника осторожные: они вылезут только тогда, когда поверят в неотвратимость победы.
— Ну хорошо, хорошо! Пусть убедятся.
— Этого дожидаться не так долго, — предсказал Сехотеп.
— Как бы мне хотелось разделить твой оптимизм.
— Поверь, это чувство во мне не главное.
— Прекрати меня терзать! Твоя невиновность будет доказана!
— Время играет мне на руку. Да это и неважно. Лишь бы фараону удалось спасти государство Обеих Земель и сохранить Абидос.
Заложив руки за спину, Несмонту снова стал ходить взад и вперед по террасе. А Сехотеп смотрел и смотрел на Мемфис, свою любимую столицу, которая лежала перед ним как легкая добыча затаившихся негодяев.
Бывший помощник старосты деревни Медамуд, засланный сюда Провозвестником, был в ярости от происшедшего. Он никак не мог понять, отчего это к ним приехал Сесострис.