— Ты — что?
— Тактика пренебрежения себя не оправдала. Дело закончилось тем, что я оказалась в его жарких объятиях. Мне пришлось защищаться.
— О, Мэнди! Мне так жаль. Если бы я знала, что тебе придется с ним столкнуться, все рассказала бы тебе. Но просто… — до Аманды донеслись всхлипывания, — я не хотела, чтобы ты плохо думала обо мне.
Ледяная ярость Аманды растаяла, превратилась в жалкую лужицу и испарилась. Да, Эми поставила ее в глупое положение. Но по крайней мере сестра пыталась исправить ошибку, которую совершила, связавшись с Дарреном. Правда, Эми в этом мало преуспела, но сама попытка уже говорила о многом. Аманде было приятно думать, что ее мнение важно для сестры.
— Я принимаю извинения. Вообще-то… — Аманда засмеялась и смахнула со щеки слезинку. — Я рада, что ты не расстроилась. Я не знала, как ты воспримешь мою расправу с твоим бывшим дружком, но тогда была в ярости и мне было все равно.
Эми тоже залилась смехом:
— О Боже, ты, наверное, не раз поминала меня недобрым словом! А теперь, когда мы разобрались с этой неприятной историей, расскажи мне, как я позирую на съемках? Как мы ладим с фотографом?
— С фотографом? — Радость Аманды мгновенно улетучилась. Ей не хотелось думать о Пьетро и о том, какие чувства она начинала к нему испытывать. И тем более она не собиралась обсуждать их отношения с Эми. — С ним все в порядке. Мы прекрасно ладим. А как ты? По-моему, у тебя наступили нелегкие времена.
— Мэнди, ты не поверишь! Мне больше не нравится модельный бизнес. А эти ребята из съемочной группы вообще могли бы стать предметом социологических исследований.
Эми еще долго развлекала Аманду забавными историями об актерах, гримерах, режиссерах и продюсерах, с которыми ей приходилось иметь дело. Наконец они попрощались, и Аманда дала отбой.
Аманда сидела на краю дивана, все еще сжимая в руке телефонную трубку. Она смотрела на мерцающие огни города за окном. Хотя бы часть ее проблем решена.
Она уладила вопрос с Дарреном, а это уже кое-что. Если бы она еще научилась контролировать свои чувства по отношению к Пьетро…
Положив трубку, она встала, чтобы задернуть шторы. Вид оживленного ночного города — там, внизу, продолжали спешить куда-то машины, сновали люди — поразил ее, и она застыла, глядя в окно. У этих людей были семьи, дети или просто любимые, к которым они стремились: И только она, Аманда, одна. Это несправедливо. Особенно сейчас, когда она встретила мужчину, который идеально подходил ей. Мог, если бы знал, что ее зовут Амандой, а не Эми. Неужели их близость действительно была бы возможна? Этот вопрос мучил ее уже не первый день. Если разобраться, все не так безнадежно. Пусть ее реальное положение и не позволяет сблизиться с Пьетро, но судьба дает ей, возможно, единственный в жизни шанс обрести счастье. Значит, нужно идти до конца. Резким движением Аманда задернула шторы. Тяжелая ткань легко скользнула по карнизу, мягко коснулась пола.
Ничего не замечая вокруг, Аманда продолжала мучительно размышлять. Как же поступить? Отвергнуть настойчивого итальянца и ждать сказочного принца или уступить зову страсти?
Ученый-прагматик, каким она, по сути, была, знал, что она попала в новую обстановку и играла роль, которая совсем ей не подходила. А женщина, мечтающая о счастье, о единении с родственной душой, женщина, которой она всегда боялась стать, надеялась… На что?
Единственный в жизни шанс… Что же делать? Что?!
Когда Аманда выключила свет, ее мысли приняли другой оборот. Она всегда была слишком правильной, действовала чересчур рассудочно. Не пора ли забыть о здравомыслии и рассудительности и пустить все на самотек, к чему бы это ни привело? А там видно будет.
Несколько дней спустя Аманда поймала себя на том, что удивлена, почему вообще могла заинтересоваться Пьетро Бергамо. Фотограф вел себя так, будто между ними ничего не было и он к ней совершенно равнодушен.
В поезде, когда они ехали в Венецию, Пьетро сидел напротив, сложив руки на груди. Он дремал, темные ресницы отбрасывали тень на его загорелую кожу. Черты его лица смягчились, и он выглядел молодым и каким-то беззащитным.
Аманда смотрела в окно на проносившиеся мимо поля и пыталась задремать под мерный стук колес. На прошлой неделе итальянец звонил ей дважды, и один раз они поужинали вместе, в тот вечер, когда уехал Даррен.
Она бросила журнал на сиденье. Раздался громкий шлепок, но Пьетро ничего не услышал и даже не вздрогнул. Подумать только — неделю назад он флиртовал с ней и целовал ее, а теперь перестал замечать!
Аманда чувствовала себя как во сне, в одном из тех снов, которые она не могла понять. Были они кошмаром или фантазией, мечтой или суровой реальностью?.. Она невольно дотронулась до груди, там, где ее коснулся Пьетро в тот волшебный вечер. Шампанское, его прикосновение, пронзившее ее подобно электрическому разряду, поцелуй под луной — все это было реальностью. А потом — ничего. Если, конечно, не считать взглядов, которые Пьетро бросал на нее во время съемок, взглядов профессионала. Аманда с таким же успехом могла быть манекеном, ведь она оставалась для него лишь моделью, элементом кадра.