— О Романове поздно говорить, потому что ты проворонил...
— Романов связался со мной вчера.
Стрыгин хотел что-то сказать, раскрыл рот, но потом медленно сомкнул губы и просто покачал головой.
— Он прислал мне письмо, — продолжил Дарчиев. — И он хочет заключить сделку.
— Какую еще сделку?
— Ему нужна его жена. В обмен он возвратит часть денег и даст письменные гарантии того, что никогда и нигде не будет разглашать секретную информацию касательно работы в «Рославе».
— А что уж он там такого секретного может знать? — скептически начал генерал, но затем лицо его помрачнело. — Ах да... «Охота на крыс» и все такое прочее... Ну-ну. И сколько денег он готов вернуть?
— Триста тысяч он вернет, а остаток ему понадобится для обустройства за границей. Там то ли пятьдесят, то ли семьдесят тысяч останется...
— Триста тысяч и молчание в обмен на бабу... Нормально. Я должен обсудить это с начальником Службы безопасности. Посиди, сейчас я его вызову.
— Есть еще два условия, — сказал Дарчиев, когда генерал снял трубку внутренней связи. — Романов лично придет на встречу при условии, что там буду присутствовать я, а от Службы безопасности — Сучугов.
— Это заместитель начальника? Толковый парень, толковый, — одобрительно закивал головой генерал. Особенно толково Сучугов проявил себя в деле Васи Задорожного, однако и об этом Дарчиев не стал упоминать вслух, следуя инстинкту самосохранения.
— Так сам Романов захотел? Странно... С чего это он вдруг воспылал доверием к Сучугову?
— Кажется, они как-то беседовали. Сучугов показался Романову порядочным человеком.
— Ну пожалуйста, пожалуйста...
— Встреча должна произойти на открытом людном месте.
— Это уже третье условие, — проявил математическую хватку генерал. — Впрочем... Это пусть Служба безопасности занимается деталями.
Начальник Службы безопасности выслушал Дарчиева и согласился на все детали. Уже наедине со Стрыгиным начальник СБ позволил себе довольно ухмыльнуться.
— Жену привести... Да хоть Аллу Пугачеву, лишь бы сам Романов показался хотя бы на минуту. Больше нам и не надо. Сучугов обеспечит...
Полчаса спустя Сучугов выслушал начальника СБ.
— Хорошо, — сказал он. — Людное место — не помеха. У нас другая проблема.
— Какая? — нахмурился начальник, только что заверивший Стрыгина, что операция пройдет как по маслу.
— У Романова больше нет жены, — сказал Сучугов и кивком головы подтвердил то, о чем подумал начальник Службы безопасности.
Это было за двадцать часов до назначенной встречи с Борисом Романовым.
Дровосек: все под контролем (2)
И вот тогда он решил: "А ну ее на хер! Раз и навсегда! «Ее» подразумевало и персонально Боярыню Морозову, и работу в команде вообще.
Несколько секунд он обалдело смотрел вслед отъезжающей машине, а потом подбежал к Монголу, который — поистине редкий момент — выглядел растерянным.
— Это, блин, что еще за... Это что еще с ней за загибоны?!
— Наверное, так надо, — подал голос Карабас, но его-то никто не спрашивал, о чем Дровосек тут же и напомнил.
— Ты понимаешь? — продолжал допытываться у Монгола Карабас. — Ты — вот это — понимаешь?! Лично я — ни хера!
— Не буду тебя обманывать, — медленно произнес Монгол. — Но со мной тоже не консультировались. Если тебя утешит — мы оба с тобой в идиотском положении.
— Она сдурела, — сделал единственный возникший в его голове вывод Дровосек. — Она просто рехнулась... Она вытерла об нас ноги. Небось поехала к Шефу хвастаться, что это она все сама провернула! Вот сука! Вот зачем ей и нужна своя команда — чтобы было об кого ноги вытереть, чтобы было на кого все проколы свалить! Если бы она сама по себе пахала, то сваливать было бы не на кого, а тут — как в прошлый раз — если пошло что-то через пень-колоду, то на тебе, Дровосек, по хлебалу! Ты назначаешься сегодня виноватым!
— Как ты много говоришь, — неодобрительно покачал головой Монгол. — И очень громко. А эта квартира у нас считается конспиративной. Какая же это конспирация, если ты стоишь под окнами дома и рассказываешь всем желающим о своих проблемах?
У Дровосека не было сегодня настроения выслушивать поучения от кого бы то ни было, в том числе Монгола.
— А ну вас всех на хер! — с чувством сказал он. — Одна обо всех ноги вытирает, другому, — он покосился на Монгола, — другому это по кайфу, потому что он то ли трахнуть мадам хочет, то ли карьеру делает... Третий...
Про Карабаса он вообще не нашел что сказать, плюнул, сунул руки в карманы куртки и решительным шагом двинулся со двора.
Метров через семь-восемь он остановился, обернулся и сказал, мало заботясь о конспирации:
— Между прочим... Все ломали голову, кто же на нас стучит. А куда вот сейчас Морозова повезла этого гаврика? А вдруг как в «Рослав» прямой дорогой? И отвадят ей там за это кучу бабок, а мы будем ходить как придурки... Вот!
— Ты куда собрался? — Монгол пропустил мимо ушей слова насчет кучи бабок за гаврика и спросил о главном, потому что посетившая Дровосека шиза и вправду могла его завести далеко. Учитывая завтрашний обмен, это было совсем некстати.
— Меня нет! — объявил Дровосек. — Я уехал, так всем и скажи! В Митино уехал, подруга у меня там. Вы меня задол-бали, и я уехал...
Монгол сказал ему в спину что-то успокаивающее и примирительное, однако никакого воздействия эти слова не оказали, и Дровосек скрылся из виду.
— Черт-те что, — сказал Монгол, забираясь в «уазик». Он едва сдерживал обуявшую его злость, но, в отличие от Дровосека, он ее все-таки сдержал.
— Митино, — пожал плечами Карабас. — Далось ему это Митино...
Но поехал Дровосек совсем не в Митино.
Парамоныч: лажа
Он открыл дверь своим ключом и предупредительно крикнул в дверной проем:
— Олеся, это я...
Парамоныч закрыл за собой дверь, разулся и потащил было пакет с продуктами на кухню, но тут навстречу ему вышел коротко стриженный парень в кожаной куртке. «Не местный», — автоматически отметил Парамоныч.
— А это мы, — сказал парень, возникший за спиной Парамоныча. — Проходи, не стесняйся. Чувствуй себя как дома.
— Без проблем, — сказал Парамоныч, отчаянно сожалея об оставленном в машине ружье. — Знаете, ребята, это вообще-то не моя квартира, я ее продаю...
— Мы знаем.
— Так что если есть интерес...
— У нас тут совсем другой интерес, — сказал один из парней. — Ты проходи в комнату, садись...
Парамоныч вздохнул и потащился в комнату, сел на кровать, обняв свой продуктовый набор и настроившись на неприятное развитие событий.
— Где Романов? — спросили его.
— Какой Романов? — прикинулся дурачком Парамоныч. — У меня тут девчонка знакомая жила, это да, а вот Романовых никаких здесь не было...
Парни переглянулись, один из них достал мобильник, набрал номер и пожаловался кому-то далекому:
— Мы тут уже дождались одного... Дурака валяет. Что? А, ну как скажете... А потом? Понятно.
Парамоныч с интересом ждал завершения этого разговора, и парень не замедлил с объявлением результатов:
— Знаешь что? Мне велели из тебя вышибить информацию про Романова...
— Какие вы тут серьезные, — покачал головой Парамоныч. — Чего вышибать-то? Я и так все скажу. Был у меня Романов, просился на квартиру, да только я его не пустил. И он ушел. Куда — не знаю.
После этих слов Парамоныч слетел с кровати, сброшенный ударом ноги в лицо. Лежа на полу, среди высыпавшихся из пакета продуктов, Парамоныч понял, сплевывая кровь из разбитого рта, что эти парни нравятся ему даже меньше, чем он думал вначале.
— Не надо нам мозги трахать, — посоветовал кто-то сверху. — Или скажешь, где сейчас Романов, или будешь летать по квартире как футбольный мячик...
Летать — это была хорошая идея. Парамоныч схватил вылетевшую из пакета консервную банку — «Скумбрия в томатном соусе», — и та полетела в голову одному из парней. На второго Парамоныч полетел сам, сопровождая внезапную атаку диким ревом, похожим как на звук летящей ракеты, так и на боевой клич сарацин.