Она увидела, что он, бесспорно, был на стороне Софи, и сказала:
– Мне вряд ли стоит говорить тебе, что моей единственной целью было не позволить Сесилии провести весь день в компании этого ужасного молодого человека.
– И тем самым передать ее Тальгарту, – резко ответил он. – Тебе не следовало так беспокоиться, Эжени. Присутствие моей матери, не говоря уж о моем, сделали твой поступок – я скажу – ненужным!
Могло показаться, что эти слова порицания наполнили чашу терпения мисс Рекстон до краев, но когда она вошла в гостиную, оказалось, что ей еще предстоит вынести замечания маркизы. Маркиза заговорила о той свободе, которую позволяют юным английским леди, противопоставив ее строгому надзору за испанскими девицами. И все, за исключением мистера Ривенхола, который был заметно молчалив, разделили досаду мисс Рекстон и постарались успокоить ее. Софи пошла так далеко, что уступила ей свое место в бричке по дороге домой.
Мисс Рекстон постепенно успокаивалась, но когда позже она попыталась объяснить свои действия жениху, он коротко оборвал ее, сказав, что и так слишком много шума было поднято вокруг незначительного происшествия.
– Я не верю, что виноват кто-то из слуг, – продолжала настаивать она.
– Однако тебе лучше притвориться, что ты поверила в это.
– Значит, ты тоже так не считаешь! – воскликнула она.
– Нет, я думаю, это сделал Хьюберт, – спокойно ответил он. – И если я прав, то тебе следует благодарить мою кузину за скорое спасение.
– Хьюберт! – закричала она. – Позволь, зачем ему так не по-джентльменски поступать!
Он пожал плечами.
– Возможно, ради шутки, возможно, потому что ему не нравится твое вмешательство в дела Сесилии, моя дорогая Эжени. Он очень привязан к сестре.
Она обиженно сказала:
– Если это так, надеюсь, ты призовешь его к порядку!
– Я ничего подобного не сделаю, – самым невозмутимым голосом ответил мистер Ривенхол.
IX
Вскоре после этого не совсем удачного дня за городом мистер Ривенхол объявил о своем намерении ненадолго съездить в Омберсли. Его матери было нечего возразить, но, понимая, что страшный момент разоблачения настал, она с видимым спокойствием, которого совсем не ощущала на самом деле, сказала, что надеется, что он вернется в Лондон к вечеру Софи.
– Разве это так необходимо? – спросил он – Я не люблю танцевать, мама, а без танцев вечера, которые ты организуешь, довольно скучны!
– Видишь ли, это достаточно необходимо, – призналась она. – Будет странно, если ты будешь отсутствовать, дорогой Чарльз!
– О боги, мама, меня не было ни на одном подобном вечере в этом доме!
– По правде говоря, вечер будет несколько большим, чем мы сначала решили! – отчаявшись, сказала она.
Он бросил на нее один из своих приводящих в смущение взглядов.
– Неужели! Я считал, что приглашено около двадцати человек?
– Их будет… будет немного больше! – сказала она.
– Насколько больше?
Она принялась распутывать бахрому своей шали, зацепившейся за ручку ее кресла.
– Ну, мы подумали, что будет лучше – это ведь наш первый прием в честь твоей кузины, и твои дядя очень просил меня вывести ее в общество – устроить бал, Чарльз! А твой отец обещал привести на него герцога Йоркского хотя бы на полчасика! Кажется, Горас с ним хорошо знаком По-моему, это очень лестно!
– Скольких человек, сударыня, вы пригласили на этот бал? – потребовал ответа мистер Ривенхол.
– Не больше… четырехсот! – виновато выдавила из себя его мать. – И, дорогой Чарльз, ведь далеко не все они придут!
– Четырехсот! – воскликнул он. – Мне не надо спрашивать, чьих это рук дело! Сударыня, а кто собирается оплачивать счет за это развлечение?
– Софи… то есть, твой дядя, конечно же! Уверяю тебя, издержки не падут на тебя!
Его это совсем не успокоило, а, наоборот, – распалило еще больше. Он закричал:
– Ты что, думаешь, я позволю этой проклятой девчонке платить за приемы в этом доме? Если вы были достаточно бездушны, сударыня, чтобы согласиться на такое…
Леди Омберсли благоразумно прибегла к слезам и стала искать свои нюхательные соли. Сын растерянно посмотрел на нее и, стараясь сдерживаться, сказал:
– Прошу тебя, мама, не плачь! Я отлично знаю, кого мне следует благодарить за это.
Тут появилась желанная для леди Омберсли помеха в образе Селины, которая влетела в комнату с криком:
– О мама! Когда мы давали бал для Сесилии, мы… – Вдруг она заметила старшего брата и, заметно смутившись, оборвала фразу.
– Продолжай! – сурово сказал мистер Ривенхол.
Селина слегка вскинула голову.
– Я полагаю, ты все знаешь про бал Софи. Что до меня, то я очень рада, что ты не можешь его отменить, потому что все приглашения уже разосланы и их приняли триста восемьдесят семь человек! Мама, Софи сказала, что когда они с сэром Горасом проводили большой прием в Вене, сэр Горас договорился с полицейскими, чтобы те указывали кучерам, куда надо ставить кареты, чтобы не загромождать улицу, и тому подобное. Может мы такое сделаем и во время этого бала?
– Да, а также наймем несколько посыльных, – ответила леди Омберсли, на секунду выглянув из-за носового платка, но тотчас же снова за него прячась.
– Да, мама, шампанское! – сказала Селина, намереваясь не откладывая выполнить все возложенные на нее поручения. – Закажем его у Гюнтера, как и все остальное? Или…
– Можешь передать кузине, – прервал ее Чарльз, – что шампанское будет из наших погребов. – Он отвернулся от сестры и спросил у матери: – Как могло получиться, что Эжени ничего мне не сказала? Она разве не приглашена на этот бал?
Пара горящих глаз выглянула из-за платка, отчаянно ища поддержки у Селины.
– Боже милосердный, Чарльз! – возмущенно сказала эта девица. – Неужели ты забыл о трауре в семье мисс Рекстон? Она не раз говорила нам, что приличия позволяют посещать ей лишь очень тихие вечера!
– Полагаю, это тоже работа моей кузины! – сказал он, твердо сжимая губы. – Должен сказать, сударыня, я ожидал, что уж если вас втянули в эту авантюру, то вы хотя бы пошлете приглашение моей будущей жене!
– Конечно, Чарльз, конечно! – согласилась леди Омберсли. – Если этого еще не сделали, то лишь по недосмот-Ру! Хотя абсолютно верно, Эжени говорила нам, что пока она носит черные перчатки…
– Ох, мама, не надо! – порывисто закричала Селина. – Ты же знаешь, со своим длинным лицом, как у лошади, она только нагонит на всех тоску…
– Как ты посмела? – разъяренно прервал мистер Ривенхол.
Селина немного испугалась, но пробормотала:
– Но что бы ты ни думал, Чарльз, это так !
– Без сомнения, опять работа кузины!
Селина вспыхнула и опустила глаза. Мистер Ривенход повернулся к матери:
– Будьте так любезны, сударыня, объясните мне, как все это организовано у вас с Софи! Она дала вам вексель на банк моего дяди или как?
– Я… я точно не знаю! – сказала леди Омберсли. – То есть я хочу сказать, что это еще не обсуждалось! Чарльз, я и сама не знала до позавчера, что приглашено так много народу!
– Мама, я знаю! – сказала Селина. – Все счета пересылаются Софи, таким образом тебе совсем не придется с ними возиться.
– Благодарю! – сказал Чарльз и стремительно вышел из комнаты.
Он нашел кузину в маленьком салоне в задней части дома, который все называли комнатой юных леди. Она составляла какой-то список, но подняла голову, когда открылась дверь, и улыбнулась Чарльзу.
– Ты ищешь Сесилию? Она поехала с мисс Эддербери кое-что купить на Бонд-Стрит.
– Нет, я не ищу Сесилию! – ответил он. – У меня дело к тебе, кузина, и оно не займет много времени. Я узнал, что во вторник моя мама дает бал в твою честь и по какому-то ужасному недоразумению все счета за это посылаются тебе, Не будешь ли ты так добра найти эти счета и отдать мне?
– Опять в приподнятом настроении, Чарльз? – спросила она, подняв брови. – Этот бал дает сэр Горас, а не моя тетушка. Так что никакого недоразумения нет.
– Сэр Горас может быть хозяином в своем доме – хотя, я в этом сомневаюсь, – но он не хозяин в этом! Если моя мама хочет устроить бал, она может так поступить, но ни в коем случае он не будет оплачен моим дядей. Невероятно, что ты убедила маму согласиться на это! Будь добра, дай мне счета!