– Вы проверяли учетные книги в тринадцать лет? – изумился Алекс.
– А что тут такого? У меня неплохие математические способности, – запальчиво произнесла Эмма. – Большинству мужчин трудно поверить, что женщина может хорошо справляться с цифрами, но поверьте, это так. Однажды я даже поймала одного клерка на том, что он обманывал отца.
– Вот как? – Алекс хмыкнул.
– Да. А потом я решила, что настало время познакомиться с жизнью на корабле. Отец всегда говорил мне, что нельзя преуспеть в управлении компанией, если ничего не знаешь о море.
Решив, что он уже узнал достаточно, Алекс попытался ее остановить:
– Не уверен, что хочу услышать дальнейшее.
– В таком случае я не стану рассказывать дальше. – Эмма сделала вид, что ничуть не обиделась.
– Ладно, я пошутил. – Почувствовав неладное, герцог тут же пошел на попятный.
– Ну тогда слушайте, – продолжила Эмма отважно. – Дело кончилось тем, что я пробралась зайцем на один из кораблей отца.
Алекс почувствовал, как в нем поднимается раздражение.
– Вы что, спятили? – взорвался он. – Неужели вы не понимаете, что могло с вами случиться? Моряки порой ведут себя весьма беспардонно, особенно если долгие месяцы не видели женщин.
– Не забудьте, ваша светлость, мне было тогда всего тринадцать.
– Вряд ли это стало бы препятствием для какого-нибудь негодяя…
Эмма нервно смяла в пальцах темно-синюю ткань своей амазонки, несколько смущенная столь бурной реакцией Алекса.
– Уверяю вас, что мы с отцом много раз обсуждали это.
– Простите, дорогая, – сказал Алекс мягко, – мне становится плохо от мысли о том, в каком опасном положении вы оказались много лет назад.
– Вам не следует так волноваться, – успокоила его Эмма. – В конце концов, все обошлось. Я не такая уж тупица, как вы могли подумать.
– Правда?
– Поверьте, это так. Один из наших капитанов, близкий друг семьи, был для меня все равно что дядя. Я знала, что капитан Картрайт поднимает паруса ровно в восемь утра, поэтому выбралась из дома ночью, точнее, около пяти утра. Это было не очень-то легко, так как моя спальня находилась на втором этаже. Мне пришлось вылезти из окна и уцепиться за ветку дуба, растущего возле дома, а потом уж спуститься на землю. После этого мне нетрудно было найти дорогу к докам и прокрасться на корабль.
– Неужели отец не заметил вашего отсутствия?
Эмма небрежно усмехнулась:
– Отец всегда отправляется в контору очень рано, и у него нет привычки заглядывать перед уходом в мою спальню.
– А как же слуги? – спросил Алекс. – Кто-нибудь из них непременно должен был заметить, что вы сбежали.
– Мы не живем на широкую ногу, как вы, – ответила Эмма с легкой улыбкой, – у нас нет целого штата слуг. Мэри, наша горничная, приходит будить меня в половине восьмого.
– Варварски рано, – пробормотал Алекс и вдруг, потянувшись к ней, быстрым движением рванул Эмму к себе.
– Что вы делаете? – выкрикнула она, пытаясь высвободиться из его объятий.
Алекс нежно провел рукой по изящно очерченному подбородку Эммы.
– Просто мне захотелось быть поближе к вам, чтобы вдохнуть ваш запах.
– Что?
– Видите ли, у каждого есть свой особенный запах, – пояснил он. – Ваш – особенно сладостный.
Эмма попыталась как-то исправить ситуацию.
– Не хотите услышать конец истории? – спросила она охрипшим голосом и попыталась принять сидячее положение, но Алекс не выпускал ее из объятий.
– Конечно. – Его рука прошлась по мочке ее уха.
– Тогда на чем я остановилась?
– Вы объясняли, почему горничная не заметила вашего отсутствия.
– Ну да. – Эмма сглотнула. – Конечно, в половине восьмого, когда она пришла меня будить, все выяснилось, но к тому времени корабль уже вышел в море.
– И что случилось потом?
– Потом?
– Что случилось, когда отец узнал о вашем исчезновении?
Эмма опустила глаза.
– Ну, – сказала она медленно, пытаясь восстановить дыхание, – потом начались неприятности. Мне пришлось-таки показаться капитану Картрайту вечером того самого дня, и я подумала, что он вот-вот взорвется.
– Что же он сделал?
– Он запер меня в своей каюте и повернул корабль.
– Разумно. – Алекс с облегчением вздохнул. – Мне следовало бы послать ему благодарственное письмо.
– Еще он не давал мне есть.
– Ничего другого вы не заслужили.
– Да, но я очень проголодалась. – Эмма пыталась сохранить серьезность и не обращать внимания на ощущение жара в том месте шеи, где ее касалась рука Алекса. – К тому времени, когда он меня запер, я не ела уже двадцать четыре часа, а домой мы прибыли еще часов через восемь.