– Я бы посоветовал ему высечь вас арапником.
– Об этом позаботился мой отец. – Эмма скорчила обиженную гримасу. – И всю следующую неделю моя спина была такой же красной, как волосы. – Эмма смотрела куда-то вдаль, словно разглядывая точку на горизонте, и губы ее изогнулись в легкой улыбке. Ярко-рыжие волосы, подхваченные ветром, окружили ее лицо, и она вздохнула; затем она выскользнула из его объятий и отодвинулась от него сколь возможно далеко.
– Я очень проголодалась, просто умираю от голода, – решительно объявила Эмма. – Интересно, что приготовила для нас миссис Гуд.
Они принялась разбирать пакет с едой.
– Надеюсь, там нет котенка Клеопатры, – лаконично заметил Алекс.
– Я тоже надеюсь. – Эмма извлекла из пакета жареного цыпленка. – Впрочем, это тоже не подарок.
– Почему? – Алекс с легкостью отломил ножку. – Вы что, не любите цыплят? – Он откусил большой кусок и улыбнулся ей.
На лице Эммы появилось озабоченное выражение.
– Просто такую еду трудно есть, как подобает леди.
– Так ешьте, как не подобает: я никому не скажу.
Эмма заколебалась.
– Не знаю, что и делать. Тетя Кэролайн не жалела труда чтобы образовать меня, и мне бы не хотелось, чтобы ее труд пошел насмарку из-за одного пикника.
– Бросьте, Эмма, воспользуйтесь пальцами и получайте удовольствие от еды.
– А вы правда не расскажете, что я веду себя не как настоящая английская леди?
– Настоящая английская леди? Не смешите меня!
– Ну ладно. – Эмма наконец капитулировала, и Алекс с трудом удержался от смеха, когда она положила в рот крохотный кусочек цыпленка.
– Теперь ваша очередь рассказывать, – не допускающим возражения тоном сказала она.
Алекс хитро прищурился.
– А может, я был образцовым ребенком?
– Ну, это вряд ли.
– В таком случае, почему бы нам не заключить сделку? – Алекс оперся локтями о колени. – Я расскажу вам историю, которая до сих пор вызывает у меня, взрослого мужчины, чувство стыда, и вы мне поверите.
– Хорошо, я попробую. – Эмма откусила большой кусок от куриной ножки, которую держала в руке.
– Мне тогда было около двух лет, – начал Алекс.
– Минуточку! – перебила его Эмма. – Вы пытаетесь сказать мне, что самый свой позорный поступок совершили в два года? Это самая большая нелепица, какую мне доводилось слышать! Люди не могут испытывать смущения из-за того, что сделали, когда были младенцами.
– Может, вы все-таки разрешите мне закончить историю?
– Что ж, продолжайте, – милостиво разрешила Эмма.
– Итак, мне было два года.
– Вы это уже говорили.
– И тетка подарила мне на Рождество мягкую игрушку – собачку. Я не выпускал ее из рук ни на минуту и постоянно играл с ней, так что набивка в конце концов выпала из нее и сердце мое было разбито.
Эмма представила маленького темноволосого мальчика, рыдающего по поводу кончины любимой игрушки, и решила, что это было очаровательное зрелище.
– Так что же случилось потом? – спросила она.
– Мать сжалилась надо мной и заново набила игрушку тряпьем, использовав в качестве материала старые чулки, после чего мы жили долго и счастливо, – сказал Алекс, улыбаясь одним уголком рта. – Я продолжал злоупотреблять терпением бедного маленького зверька, и он снова развалился, причем на этот раз мать не смогла его починить.
– И?
– И вот именно тут история приобретает трагический характер. Не в силах перенести разлуки с Гогги, я решил, что раз со мной больше нет моей собачки, то, чем она была набита, вполне может ее заменить. – На мгновение Алекс прервал рассказ и провел рукой по волосам. – Вы ведь помните, что мать постаралась починить собаку и набила ее старыми чулками, – проговорил он лениво. – Поэтому несколько месяцев я бродил по залам Уэстонберта и повсюду таскал с собой дамские чулки.
Эмма от души расхохоталась:
– Не пойму, что здесь трагического.
Алекс серьезно посмотрел на нее:
– Неужели вы не понимаете, какую репутацию я приобрел среди слуг?
– О, можете поверить, мне все известно о вашей репутации, – решительно ответила Эмма.
Алекс явно старался сохранить серьезность.
– Не сомневаюсь. Теперь вы видите: я поделился с вами самой мрачной своей тайной. Как вы полагаете, что обо мне подумают, если все станет известно? Герцог Эшборн провел годы своего возмужания, таская за собой дамские чулки!
– Бросьте! Дело вовсе не в чулках, – ответила Эмма после короткой паузы. – И вообще я нахожу в этом глубокий смысл. Случившееся наложило отпечаток на вашу дальнейшую жизнь, и теперь у вас и впрямь возник интерес к дамским чулкам.