— То есть "что не так"?
— Ты почему-то жутко расстроен. Ты плохо сдал экзамены?
— Нормально сдал. Почему ты думаешь, что у меня что-то не так?
— Папа правильно заметил, что ты бледный, и мне показалось, ты говоришь, ну, как-то странно.
— Странно! Я просто сказал, что не хочу курить. Что, бога ради, тут странного?
— Ничего. Но…
— Слушай! — Он вплотную приблизился к ней. — Ты рада меня видеть?
— Ты из-за этого так разнервничался? — посмеялась Люси над его преувеличенной тревогой. — Конечно, рада! Сколько мне пришлось ждать тебя?
— Понятия не имею, — отрезал он всё так же свирепо. — Сколько ты меня ждала?
— Что за вопрос — с тех пор как ты уехал!
— Это правда? Люси, правда?
— Не смеши меня, Джордж! Конечно, правда. Так скажешь, в чем дело, или нет?
— Скажу! — воскликнул он. — Когда мы виделись в последний раз, я был еще мальчиком. А вот теперь у меня открылись глаза на то, чего я не замечал прежде. Я больше не мальчишка. Я мужчина и, как мужчина, имею право на совершенно иное обращение со мной.
— Это почему?
— Что?
— Кажется, я не совсем понимаю, о чем ты, Джордж. Почему с мальчиком и мужчиной следует обращаться по-разному?
Джордж не нашел ответа:
— Почему… Ну, потому что мужчина имеет право на объяснения.
— Какие объяснения?
— Он хочет знать, не играли ли с ним! — почти закричал Джордж. — Вот что я хочу знать!
Люси обреченно покачала головой.
— Какой же ты странный! Утверждаешь, что стал мужчиной, а разговариваешь как самый настоящий мальчишка. Что тебя так взволновало?
— Взволновало! — взорвался он. — У тебя хватает наглости стоять здесь и спрашивать, что меня взволновало? Я тебе скажу, да спокойнее я в жизни не был! Не понимаю, почему речь заходит о волнениях, когда человек требует объяснений, которые ему просто обязаны дать!
— Что, ради всего святого, тебе объяснить?
— Твои отношения с Фредом Кинни! — заорал Джордж.
Вдруг Люси звонко рассмеялась, явно довольная.
— Это было ужасно! — сказала она. — Худшего поведения я в жизни не видела! Мы с папой дважды поужинали с семьей Кинни, я раза три сходила с ним в церковь — и один раз в цирк! Даже не подозревала, что меня за это придут арестовывать!
— Прекрати! — сердито приказал Джордж. — Мне надо знать только одно, и я это узнаю!
— Спросишь, понравилось ли представление?
— Я хочу знать, помолвлена ли ты с ним!
— Нет! — воскликнула она и, на краткий миг приблизив к нему лицо, посмотрела в глаза — весело, с вызовом, с любовью. Это был прекрасный взгляд.
— Люси! — хрипло сказал он.
Но она уже отвернулась и отбежала в другой конец комнаты. Он неловко последовал за ней, заикаясь:
— Люси, я хочу… хочу спросить тебя. Станешь ли ты… захочешь стать… станешь ли ты моей невестой?
Она застыла у окна спиной к нему, притворяясь, что вглядывается в летние сумерки.
— Станешь, Люси?
— Нет, — чуть слышно произнесла она.
— Но почему?
— Я старше тебя.
— На восемь месяцев!
— Ты слишком юн.
— Это… — он сглотнул, — это единственная причина?
Люси промолчала.
Она стояла, упрямо глядя в окно, не поворачиваясь, и не видела, каким раздавленным казался Джордж, но по тихому, дрожащему голосу поняла всё.
— Люси, пожалуйста, прости меня за эту ссору, — говорил он, уже робко. — Я был… я был жутко расстроен… жутко! Ты знаешь, что я чувствую к тебе, всегда чувствовал. Я всем своим поведением показывал это, с самой первой встречи, и я знаю, ты всё поняла. Ты ведь поняла?
Она не шевелилась и не отвечала.
— Ты не хочешь стать моей невестой, только потому что думаешь, что я слишком молод, Люси?
— Этого… этого достаточно, — слабо откликнулась она.
Тут он схватил девушку за руку, и она обернулась: в ее глазах стояли слезы, слезы, причины которых он не понимал.
— Люси, миленькая! — продолжал он. — Я знал, ты…
— Нет, нет! — Она оттолкнула его, вырывая руку. — Джордж, давай не будем о таких вещах.
— О таких вещах! Каких таких?
— О… помолвке.
Но Джордж уже почувствовал свою победу и торжествующе рассмеялся.
— Господи, что ж в ней такого?
— Всё, — сказала она, вытирая глаза. — Это для нас слишком.
— Нет, не слишком! Я…
— Давай сядем и поговорим разумно, дорогой, — сказала она. — Садись вон туда…
— Сяду, если ты опять назовешь меня "дорогим".
— Нет, — сказала она. — Я назову тебя так же еще один раз этим летом, когда ты будешь уезжать.
— Тогда это будет обязательным, — он засмеялся, — ведь ты стала моей невестой.
— Не стала! — возразила она. — И никогда не стану, если ты не пообещаешь мне вернуться к этому разговору только после того, как я разрешу тебе сделать это!
— Такого я обещать не могу, — ответил счастливый Джордж. — Я лишь пообещаю, что не заговорю, пока ты не назовешь меня "дорогим", а ты сама обещала сделать это в вечер моего отъезда в университет.
— Нет, не обещала, — серьезно сказала она, но потом засомневалась: — Пообещала, да?
— Разве нет?
— Я имела в виду другое, — пробормотала Люси, и мокрые ресницы сверкнули над грустными глазами.
— Я точно знаю про тебя одно, — весело сказал Джордж, чувствуя себя всё уверенней. — Ты никогда не идешь на попятный, поэтому и сейчас не пойдешь.
— Нельзя всё портить, — она замялась, а потом нерешительно продолжила: — Джордж, нам было так хорошо вместе, между нами ничего не изменится, правда? — И заулыбалась вместе с ним.
— Всё будет зависеть от того, что ты собираешься мне сказать перед моим отъездом. Ты же согласна, что нам надо всё уладить, Люси?
— Ничего не обещаю.
— Обещаешь. Обещаешь?
— Ну…
Глава 13
Этой ночью Джордж начал свой победоносный крестовый поход против тети Фанни, настаивавшей, чтобы он был дома к одиннадцати. Она уже ушла в свою спальню и, вероятно, легла, но Джордж, направляясь к себе, приостановился возле ее двери и пропел сочным баритоном припев из "Человека, сорвавшего куш в Монте-Карло".
Изабель вышла из комнаты Джорджа, где читала, ожидая его возвращения.
— Боюсь, ты разбудишь отца, милый. Ты пой почаще — но днем! Голос у тебя чудесный.
— Спокойной ночи, старушка!
— Я подумала, может… может, тебе захочется побыть со мной и немножко поговорить?
— Нет, не сегодня. Иди спать. Пока, старушка!
Он весело чмокнул ее, одним прыжком заскочил к себе в комнату и захлопнул дверь, вскоре стало слышно, как он шумно раздевается, напевая всё тот же мотивчик.
Мать с улыбкой опустилась на колени в коридоре и помолилась за него; сказав "аминь", она коснулась губами бронзовой дверной ручки и молча пошла в свою спальню.
Позавтракав в постели, Джордж провел утро с дедом и не видел тетю Фанни до обеда, за которым она встретила его во всеоружии.
— Спасибо за ночную серенаду, Джордж! — сказала она. — Твой бедный папенька как раз пожаловался, что уснул впервые за две ночи, но после твоих знаков внимания не смог сомкнуть глаз.
— Совершенно верно, — мрачно подтвердил мистер Минафер.
— Но я же не знал, сэр, — Джордж поспешил заверить отца. — Мне ужасно жаль. Просто тетя Фанни так дулась на меня, когда я уходил вчера вечером, что мне подумалось, что неплохо бы ее повеселить.
— Я дулась? — язвительно заметила Фанни. — Это из-за помолвки, что ли?
— Да. Неужели не так? Мне показалось, что чья-то там помолвка расстроила тебя. Не ты ли сама говорила, что мистер Юджин Морган собрался жениться на семнадцатилетней красотке?
Ему удалось задеть Фанни, но она крепилась.
— Люси спросил? — сказала она с презрительным смешком, который ей не слишком удался. — Спросил, что там у них с Фредом Кинни…
— Да. Всё оказалось неправдой. Но вот другая сплетня… — Тут он в упор посмотрел на тетушку, заметив ее смятение: — Что это с твоим лицом, тетя Фанни? Ты не разволновалась?