И сколько ему еще здесь сидеть, оберегая сны незнакомой женщины? В голову вдруг пришло, что для полного счастья ему не хватает опахала, чтобы отгонять от нее мух.
Приоткрытый рот миссис Хорнер внезапно захлопнулся, и она плотно сжала губы, плечи дернулись и мелко задрожали, грудь принялась вздыматься, она выдохнула, сжатые губы скривились и зашевелились, невнятно зашептав и забормотав что-то неразборчивое.
Неожиданно она громко просипела:
— Здесь Лопа!
— Да, — сухо ответил Юджин. — В прошлый раз вы говорили то же самое. Я помню "Лопу". Это ваш "проводник".
— Я Лопа, — продолжил хриплый голос. — Я и есть Лопа.
— То есть сейчас вы не миссис Хорнер?
— Не было никакой миссис Хорнер! — объявил голос, конечно же, устами миссис Хорнер, но с такой убежденностью, что Юджин, несмотря на все сомнения, начал чувствовать присутствие некоей третьей личности, не менее индивидуальной, хотя и кажущейся другим воплощением явно впавшей в транс миссис Хорнер. — Не было никакой миссис Хорнер, никого не было, только Лопа. Проводник.
— То есть вы проводник миссис Хорнер? — спросил он.
— Теперь твой проводник, — с чувством сказал голос, сопроводив заявление неуместным смешком. — Ты уже был тут. Лопа помнит.
— Да, помнит, как и миссис Хорнер.
Лопа пропустила это замечание, быстро продолжив:
— Ты строишь. Строишь вещи, вещи двигаются. Ты приходил сюда, и старик на этой стороне говорил с тобой. Этот старик сейчас здесь. Он говорит Лопе, он твой дед, нет, говорит, отец. Он твой отец.
— Как он выглядит?
— Что?
— Какой он из себя?
— Красавец! Белая борода, но не длинная. Говорит, кто-то еще хочет говорить с тобой. Здесь. Женщина. Хотя не твоя жена. Очень красивая! Красавица, красавица!
— Это моя сестра? — спросил Юджин.
— Сестра? Нет. Она качает головой. У нее красивые каштановые волосы. Она любит тебя. Ты ее очень хорошо знаешь, но она не твоя сестра. Она очень хочет что-то сказать тебе, очень хочет. Очень любит тебя и очень хочет поговорить с тобой. Рада, что ты пришел, о да, очень рада!
— Как ее зовут?
— Зовут, — повторил голос и, кажется, задумался. — Трудно понять, у Лопы всегда плохо с именами. Имя. Она хочет сказать мне имя, чтобы я сказала тебе. Она хочет сказать, что имена сложно называть. Говорит, ты должен подумать о чем-то, что звучит. — Тут возникла пауза, словно голос спрашивает что-то у кого-то невидимого и получает ответ. — Громко или тихо? Говорит, звук может быть тихий и может быть громкий? Она говорит "звонок", а, Лопа знает! Она говорит "bell", "колокольчик"! Да, "белл"!
Юджин нахмурился:
— То есть ее зовут Белл?
— Не совсем. Ее имя длиннее. Говорит, ты ее понял. А теперь думай о цвете. Почему о цвете? — Лопа опять обратилась к невидимому собеседнику, но в этот раз точно ждала ответа. — Говорит, это что-то светлое и через это можно смотреть.
— Янтарь, "amber"? — сказал он и вздрогнул, потому что миссис Хонер, чьи глаза по-прежнему были закрыты, захлопала в ладоши, и голос восторженно закричал:
— Да! Говорит, ты знаешь, она из янтаря! Эмбер! Эмбер! Правильно! Говорит, ты знаешь, в ее имени есть "белл" и "эмбер"! Она смеется и машет кружевным платочком, потому что тоже радуется. Говорит, я объяснила тебе, кто она.
Это было самое необычное мгновение за всю жизнь Юджина, потому что в тот миг он по-настоящему поверил, что Изабель Эмберсон, теперь уже мертвая, нашла способ связаться с ним. Десять минут назад он еще сомневался, но теперь верил.
Он со всей силой уперся локтями в стол, зажал голову ладонями и наклонился вперед, вглядываясь в невзрачную женщину напротив.
— Что она хочет сказать мне?
— Она счастлива, что ты ее узнал. Но она опечалена. О да, очень переживает! Что-то хочет сказать тебе. Ей так много надо сказать тебе. Она хочет, чтобы Лопа сказала. Большая беда! Говорит, о да, хочет, чтобы ты стал… добрее! Вот что она говорит. Точно. Добрее.
— Она…
— Хочет, чтобы ты стал мягче, — продолжил голос. — Кивает, когда я говорю это тебе. Да, всё правильно. Она очень хорошая. Очень красивая. Так хочет, чтобы ты понял. Сильно надеется, что ты поймешь. Еще кто-то хочет говорить с тобой. Мужчина. Он говорит…
— Я не желаю ни с кем говорить, кроме… — отрезал Юджин.
— Он говорит, что он твой друг. Говорит…
Юджин стукнул кулаком по столу.
— Не желаю ни с кем говорить, кроме нее! — возбужденно взревел он. — Если она там, я… — Он перевел дыхание, взял себя в руки и пораженно затих. Неужели он действительно принимает эту невероятную чушь за правду? Это явно так!
Миссис Хорнер тихо заговорила своим голосом:
— Вы узнали что-то устроившее вас? Я правда надеюсь, что всё было не как в прошлый раз, когда вы рассердились, что у них для вас ничего нет.
— Нет, нет, — поспешил заверить он. — В этот раз всё по-другому, гораздо интереснее.
Он заплатил ей, вернулся в гостиницу, а оттуда сразу отправился на вокзал, собираясь домой. Никогда в жизни ему не приходилось воспринимать сны и видения всерьез: он точно знал, что не отличается легковерием, но если ему удалось поверить в то, во что он поверил, пусть и на пару-тройку секунд, что же тогда может держать его или кого-то другого в реальном мире?
Его доверчивость стала ослабевать, когда он вспомнил, что он сам, а не мнимая "Лопа", предложил слово "эмбер", янтарь. Тщательно перебирая в голове фразу за фразой и руководствуясь жизненным опытом, он понял, что миссис Хорнер, или ее второе я, выступающее под именем "Лопы", сказала ему думать о звуке и цвете, а он сам, вооруженный этими научными данными, пришел к выводу, что он разговаривает с Изабель Эмберсон!
На какое-то мгновение его убедили, что Изабель здесь, близко к нему и просит его, умоляет его "быть добрее". Но с этим воспоминанием пришло и странное волнение. В конце концов, разговаривала она с ним или нет? Если его собственное подсознание подсказало незнакомому подсознанию "экстрасенса" образ красивой темноволосой и кареглазой женщины, то не была ли картина верной? И не взывала ли настоящая Изабель — или даже ее душа! — к его памяти из его же памяти?
Пока поезд с воем мчался сквозь сумерки, Юджин смотрел в окно и опять видел Изабель, как и несколько дней назад, на пути в Нью-Йорк: призрачная фигура летела рядом с поездом, но теперь ему показалось, что она смотрит на него с беспредельной тоской.
"Добрее!" Если это и впрямь была Изабель, неужели она сказала ему это? Существуй она где-нибудь и прорвись сквозь невидимую стену, какими бы были ее первые слова, обращенные к нему?
О, он прекрасно знал ответ, горький ответ на этот вопрос! "Добрее" — к Джорджи!
Носильщик на вокзале подскочил за его багажом, бросив другой чемодан, отданный ему проводником:
— Чем могу, мистер Морган, чем могу. У вокзала вас уже ждет автомобиль, мистер Морган, сэр!
И толпа на платформе повернула головы, глазея и перешептываясь, пока он проходил: "Это же Морган".
Снаружи щеголеватый шофер уже стоял у роскошного двухдверного седана, как солдат при параде.
— Я пока не домой, Гарри, — сказал Юджин, садясь в машину. — Вези в городскую больницу.
— Да, сэр, — ответил шофер. — Мисс Люси уже там. Она сказала, что вы пожелаете поехать сначала туда, а уже потом домой.
— Так и сказала?
— Да, сэр.
Юджин застыл и произнес:
— Полагаю, дела мистера Минафера совсем плохи.
— Да, сэр. Хотя не исключено, что он выкарабкается, сэр. — Он дернул рычаг, увеличивая скорость, и автомобиль помчался сквозь бурный транспортный поток, как проворный и верный зверь, знающий дорогу и понимающий, что хозяину следует поспешить. Юджин молчал всю дорогу до больницы.
Фанни встретила его на этаже и повела к открытой двери.