Послышались легкие шаги - секретарша принесла поднос с бутылкой коньяка и двумя пузатенькими рюмочками.
- Прошу, - мэр наполнил рюмки. - Честное слово, кажется, еще немного и я начну пить. Кое-кто уже начал...
Я встал и прошелся по кабинету. Подошел к высокому окну, смотрел на пустынную площадь, и думал, почему Святой Георгий так поступил со мной. Оказывается, все (точнее, почти все) исследовано, запротоколировано, заснято. Разработан даже план спасения от напасти. Для чего же я здесь? Исключительно для того, чтобы допросить Регара?
- Когда начнется операция "Гаммельн"? - спросил я.
- Никто из нас не знает. Руководство МСБ заявило, что для окончательного вердикта и подачи сигнала сюда прибудет их человек, особо доверенный и облеченный полномочиями, кто-то из членов Коллегии. С ООН согласовано. С тех пор мы пристально следим за теми визитерами, чье поведение внушает... э-э, некоторые надежды. У нас был некто Лонер, социолог, он внушал нам своим поведением некоторые надежды, но вскоре повел себя странно и уехал. Потом прибыл крупный журналист Некер, но вскоре стал пьянствовать и пустил себе пулю в лоб - из пистолета образца, состоящего на вооружении войск ООН и офицеров МСБ... Завтра ожидается фантаст Догарда - кто знает... Но еще раньше пожаловали вы, человек, которому усиленно протежирует комиссар Зипперлейн, начальник созданной при криминальной полиции группы "Болид", которой вменено в обязанность сотрудничать с МСБ в деле о здешних чудесах. В первый же день вы беседовали с покойным Некером, сегодня посетили тюрьму, наконец, только что имели беседу с полковником войск ООН Артаном, который взял вас с оружием, но вскоре отпустил...
- Артан вам позвонил?
- Нет. Селектор был включен, и я слышал, как вас брали.
- Играете в сыщика-вора?
- Приходится, - сказал он. - И кроме того... Видите ли, три года назад я в течение семи месяцев занимал довольно ответственный пост в аппарате Совета Безопасности ООН! Ушел из-за здоровья, чувствую себя более-менее сносно лишь здесь, у моря...
- Так-так-так... - сказал я. - Мы встречались в Совете?
- Да, - сказал он. - Не помню вашей фамилии, кажется, ее вообще не называли. Но помню, как вам вручали орден - за операцию "Жером-2". У меня хорошая память на лица, как у большинства юристов...
- У вас хорошая память. Простите за маскарад. - Я встал и щелкнул каблуками. - Полковник Кропачев, отдел кризисных ситуаций МСБ, член Коллегии...
Черт! Неужели я и есть тот, кто должен подать сигнал? Я - член Коллегии. Ими были и Некер с Лонером. В таком случае, поведение Святого Георгия легко можно объяснить. Меня послали сюда, умышленно снабдив крохами информации, - чтобы я собрал недостающую сам, чтобы свежим, непредвзятым взглядом осмотрел и оценил происходящее. Вроде бы все объяснялось, однако сомнения есть...
- Значит, вы - тот, кто должен... - начал мэр.
- Не исключено, - сказал я. - Я сам еще не знаю. Не удивляйтесь, в разведке так бывает. - Я отвернулся к окну. - Сложность нашей работы еще и в том...
На столе тихонько засвиристел селектор, и девичий голос сообщил удивленно:
- Господин мэр, к вам рвется советник Фаул...
- Простите, - сказал мэр. - Странно. Видите ли, полковник, муниципальный советник Фаул очень спокойный человек, и слово "рвется" к нему никак не применимо...
Распахнулась дверь, и советник Фаул, низенький, лысый, лобастый, как Сократ, ворвался в кабинет с такой скоростью, словно хотел перепрыгнуть через стол и выпрыгнуть в окно, причем его ничуть не заботило, воспарит он над крышами или рухнет на булыжник. Однако каким-то чудом он все же затормозил у стола, рванул замок своего черного портфеля, вывалил на разноцветные телефоны и деловые бумаги мэра охапку желтых осенних листьев.
- Боже мой, Фаул, что это вы? - изумленно вопросил мэр и рефлекторно потянулся смахнуть листья со стола.
- Я попросил бы вас! - рявкнул Фаул. - Я попросил бы вас аккуратнее обращаться с казенными деньгами! С финансами муниципалитета!
- Что вы этим хотите сказать? - спросил я, потому что мэр безмолвствовал, бледнея.
- Я хочу сказать: вот это, - он сгреб пригоршню листьев и рассыпал их над столом, - находится во всех сейфах городского банка и его отделений вместо неизвестно куда исчезнувших денежных знаков и ценных бумаг. И еще я хочу сказать; я подаю в отставку. Поеду и набью морды этим чинушам в эполетах из МСБ, которые тормозят "Гаммельн". Пусть меня судят, пусть сажают. Морду я им набью. Окопались, зажрались, отсиживаются, благо, над ними не каплет...
Дальнейшие его слова можно было воспроизвести разве что на крайне непритязательном заборе, начисто лишенном чувства собственного достоинства. Как я уяснил из отрывочных выкриков, советник Фаул восемь лет ведал городскими финансами и решительно не понимал, чем ему ведать теперь. Бумажные и металлические деньги превратились в осенние листья - не только в сейфах, но и в карманах тех, кто в данный момент находился в банке. Сейчас возле банка собралась огромная толпа вкладчиков, которую едва сдерживает половина городской полиции и военнослужащие ООН, директора банка только что увезла с сердечным приступом карета "Скорой помощи", остальные служащие разбежались от греха подальше - намерения толпы непредсказуемы...
Выпалив все это на повышенных тонах, советник упал в кресло и неумело заплакал:
- Видите? - сказал мне мэр, растерянно вороша листья. - А понимаете ли вы, во что превратится город с населением в полмиллиона, лишенный казны?
- Ну, дотацию-то вам выделят... - сказал я.
- Еще одна примочка на раковую опухоль. - И мэр спросил ледяным тоном: - Полковник, вы собираетесь действовать?
- Завтра утром ко мне придет человек из Центра, - сказал я. - Если он подтвердит, что на меня возложены полномочия, пустить в ход "Гаммельн" проволочек не будет. Пока что приказа насчет должных полномочий у меня нет, а я человек военный, вы должны меня понять. Я хотел бы взглянуть на ваш вычислительный центр. Нельзя ли попросить у вас машину и сопровождающего?
- Машина будет, - сказал мэр. - Пойдемте. Я еду в банк. Фаул, перестаньте, вы же мужчина. И соберите эти... деньги. Дать вам коньяку?
- Яду мне дайте! - заревел Фаул. - Пистолет! Адриан, можно мне дать по шее этому полковнику?
- Боюсь, он может весьма профессионально дать сдачи, - мягко сказал мэр. - И он ни в чем не виноват.
- Можно, я возьму листок? - попросил я.
- Только обязательно расписку! - горько захохотал Фаул. - Для служебных целей временно заимствован банкнот достоинством... серия... номер... Держите уж! Сейчас я понял, что деньги мусор! - Он сунул мне в карман пиджака горсть листьев, подпрыгнул на месте и сказал: - Гоп, ля-ля! Адриан, дружище, а не сойти ли мне с ума! Свихнуться, чокнуться, сбрендить. Будет гораздо легче. На меня наденут балахончик без рукавов и повезут туда, где много марсиан, пап римских и Наполеонов. А? А то давай вместе, и полковника прихватим. Поехали, полковник? Мы все в конце концов рехнемся здесь, так уж лучше заранее, самим... Давайте вообразим себя святой троицей? Вам кто больше подходит - отец, сын или дух святой?
- Да никто, - сказал я. - Не мой стиль. Когда меня бьют по левой, я бью тому по правой...
- Вот и ударьте. Санкционируйте операцию. Мы вам поставим памятник. Я абсолютно серьезно. Проведем подписку, я первый отдам последнюю рубашку. Хотите увековечиться в облике рыцаря, поражающего дракона?
- Мирская суета, - сказал я. - Господин мэр, у меня к вам еще одна просьба. Поставьте полицейский пост у Льва. Право же, не помешает...
- Действительно. Сейчас распоряжусь.
- И последний вопрос. Во время катастроф и прочих чудес были... пострадавшие физически?
- Ни одного, - сказал мэр. - Моральных травм - тех предостаточно. Нервный шок, истерики, инфаркты, неврозы. Несколько человек в психиатрической клинике. Пожалуй, только случай с Тампом можно подвести под категорию "пострадавших физически".
- Ты забыл еще про этого алкоголика, про Некера, сказал Фаул. Который до самоубийства допился.