- Ну, все дело в возможностях.
- В том-то и беда. - сказал я. - В том-то и камень преткновения...
- Но они же еще дети.
- Вот и расскажите мне, кто они, - сказал я. - Что там - вспышка наследственной памяти, интриги альтаирцев?
- Вспышка, вспышка... Вы слышали когда-нибудь о биологической цивилизации? Представляете, что это такое?
- Может, вас это и удивит, - сказал я, - но я иногда интересуюсь и тем, что лежит за пределами моих служебных обязанностей. У нас есть разные семинары, не буду рассказывать подробно... Как я это понимаю цивилизация, которая полностью отвергает технику, механизмы, словом, любые искусственно произведенные устройства. Симбиоз с природой, полное слияние с ней? Некоторые предполагают, что такая цивилизация когда-то существовала на Земле, но погибла по неизвестным причинам. Увы, гипотеза эта ничем не подтверждена. На эту тему есть определенное количество фантастических книг.
- В общем, неплохо, - сказал он. - Весьма. Это позволит обойтись без вводной лекции.
- Ага. Вы хотите сказать, что ретцелькинды - это биологическая цивилизация?
- Именно это я и хочу сказать. Я только не знаю, возрождается ли она после гибели в незапамятные времена или впервые появилась на свет.
- Так... - сказал я. - Значит, глашатаи и ростки биологический цивилизации? И, если не эвакуировать их отсюда, позволить им развиваться дальше, они заполонят мир? И наша старая цивилизация, основанная на машинах и технике, рухнет? И воцарится что-то иное, непредставимое пока?
- Да, - сказал он.
- Так. Если бы я был туповатым службистом, и только, я знал бы, как мне подступиться и как мне поступить. Я молча поклонился бы и ушел претворять в жизнь "Гаммельн". Но я почему-то чувствую настоятельную потребность объяснить вам, почему я вынужден так поступить. Да, - я поднял ладонь в ответ на его порывистое движение, - я вынужден санкционировать "Гаммельн".
- Почему?
- Извольте. Вы наверняка готовы обещать ослепительные перспективы, сияющие вершины, голубые дали. Это может произвести впечатление. Но я приведу далеко не самый главный свой довод: вы можете дать стопроцентную гарантию что все именно так и обстоят? Нет? Вот видите. У нас с вами не химический эксперимент, тут не колба может рвануть, тут похуже...
- А кто может вычислить процент риска и его долю?
- Вот видите, вы сами подбрасываете мне аргументы, - сказал я. - Пока что я не вижу ростков светлого будущего. Я вижу город с разрушенной промышленностью, разваленной экономикой, опустошенным казначейством. Почему они так поступили?
- Да потому, что цивилизация - биологическая... Они смотрят на мир глазами Природы, а с ее точки зрения ваши реактивные самолеты, безбожно пожирающие кислород, разрушающие озоновый экран, - опаснейшие хищники. Ваши машины, сосущие нефть и добывающие "полезные ископаемые", - вампиры, рвущие мясо и высасывающие кровь из живого тела планеты. Ваши вычислительные машины - жалкие протезы тех свойств, которые кроются в человеческом мозгу, тех скрытых возможностей. Меж тем нужно разбудить свое тело, свой мозг. Мы пока что только тем и занимаемся, что усердно стараемся отгородиться от среды обитания. Уже не от Природы - от среды...
- В ваших аргументах слишком много от эмоций, - сказал я. Рассмотрим другую проблему. В борьбе добра со злом все ясно и просто. Ну как же быть, если добро борется с добром? Сдается мне, мы имеем дело как раз с такой ситуацией...
- Похоже, - согласился он. - Наилучшим решением, мне кажется, было бы отдаться на волю событий.
- Я так не считаю, - сказал я. - В схватке добра с добром должно побеждать то добро, которое сильнее. В данный момент сильнее я. Значит, мне и выигрывать.
- Послушайте, может быть, вам просто жаль, что не станет того мира, для которого вы столько сделали, и придет другой, ровным счетом ничем вам не обязанный?
- Так... - сказал я. - Считаете, что мы работали зря? Дрались зря? Умирали зря?
Я почувствовал, что закипаю. Черт тебя побери, как ты смеешь рассуждать о таких вещах? Где ты был, когда мы восемнадцатилетними уходили в войска ООН - совершенно добровольно, потому что не могли иначе? Ты хоть представляешь, что это такое - прыгать на пулеметы? А убитых ты видел? Замученных?
Я сдержался и ничего не сказал, понимал, что не могут все поголовно жители Земли стать военными и контрразведчиками, мы дрались как раз за то, чтобы не осталось на планете военных...
- Рождение нового мира... - сказал я. - А вы подумали, в какой бардак превратится мир, когда ваша биоцивилизация начнет победное шествие по планете?
- Но ведь все совершится не в один миг. Десятки лет...
- Еще не лучше. Десятилетия хаоса, миллионы морально травмированных людей, на глазах которых распадается весь мир.
- При любых переменах, даже самых благотворных, есть пострадавшие, и немало. Но в отличие от всех прошлых перемен, сопровождавших переходные этапы, сейчас пострадавшим не грозят голод, смерть, физические страдания.
- Им грозит кое-что пострашнее, - сказал я. - У них не будет будущего, им предстоит жить в чужом будущем...
- Но ведь не бывает так, чтобы перемены удовлетворяли ВСЕХ. Поголовно. Вам не приходит в голову, что ваша позиция - позиция обывателя, смертельно ненавидящего любые перемены, потому что они связаны с определенными хлопотами и неудобствами?
- Скажите лучше, какую роль вы сами во всем этом играете, - сказал я.
- Небольшую, почти что никакой. Поймите, они не потерпели бы наставников и учителей. Просто я и еще несколько человек пытаемся осторожно исследовать, изучать, деликатнейшим образом подсказывать... Почему вы ничего не спрашиваете об экстремистах?
- Вот они-то как раз меня мало интересуют. Знаете, Даниэль, больше всего меня удивляют не всевозможные чудеса, а то, как молниеносно реагирует на них всякая сволочь и пытается использовать в своих целях. Столько раз сталкивался... Все мне и так ясно - прослышали, явились, шантажировали. Чем они вас пугали - что станут стрелять в детей? Воду в водопроводе отравят? Алису похитят?
- Откуда вы знаете?
- Господи, я их вылавливаю который уж год, знаю от и до... Итак, они вас шантажировали, и вы, начавши с ними игру, тем временем отправили в нашу дублинскую штаб-квартиру призыв о помощи... - Я усмехнулся и показал на стол, на исписанные листы. - Узнаю почерк. Так вот, Даниэль. Я верю всему, что вы мне рассказали. И именно поэтому запускаю машину. И не нужно считать меня палачом, а вас - жертвой. Будь у вас возможность помешать мне, вы бы помешали?
- Да.
- Вот видите. А вы бы _д_е_й_с_т_в_о_в_а_л_и_. Так что - не нужно насчет палачей. Я тот, кто победил, а вы тот, кто проиграл. Две разновидности добра. Потомки разберутся. Такая уж завидная судьба у потомков - они смотрят на прошлое отстранение, объективно и беспристрастно, они раскладывают все по полочкам, приклеивают этикетки, возносят и низвергают, раздают награды и волокут за ноги на свалку истории. Они где-то там, впереди, а мы - здесь, живем и боремся, мы, возможно, не во всем правы, но не ошибается только тот, кто ничего не делает. Во что превратился бы мир, действуй мы, лишь имея стопроцентные гарантии успеха? Честь имею.
Я щелкнул каблуками, поклонился и вышел. Спустился в сад и закрыл за собой калитку, ощущая даже легкое разочарование - неужели вот так легко все кончится?
...Крохотная кассета вошла в гнездо. Я нажал кнопку.
- Плохо, да? - раздался спокойный голос Некера. - Так вот, решения я тебе подсказать не могу. Не вправе. Я только хочу спросить - готов ли ты, принимая свое решение, войти в Большую Историю? К суду потомков по самому большому счету? Больше мне тебе сказать нечего...
И - мертвое шуршание чистой пленки. Вот и все. Я сделал то, чего, безусловно, не позволил бы себе раньше, - схватил магнитофон с продолжавшей вращаться кассетой и швырнул его что есть силы. Он глухо стукнулся о стену и улетел под кровать, а потом сам повалился на постель пластом.
Сон не шел. Впрочем, что-то было, какая-то мутная полудрема, морок, из которого появлялись и проплывали перед глазами самые разные образы и картины, никоим образом меж собой не связанные: мертвое лицо капрала Черенкова среди сломанных тюльпанов долины Калиджанга, вывеска бара в Монреале, танцующая Сильвия, подбитый под Шпайтеном броневик, дымно горящий, шпили старинных томских зданий...