Что делает женщина, когда у нее неприятности? Обращается к мужчине. Был ли в жизни Дэррил такой мужчина – сверхбогатый, с неограниченными связями, да еще сходивший с ума по ее телу?
Что стоит Ричарду Коксу сделать пару телефонных звонков?
Если уж на то пошло, лихорадочно соображала Дэррил, Ричарда еще не поздно вернуть. Его нынешняя жена не представляет собой ничего особенного: ну, длинные ноги, светлые волосы, смазливое личико – такие пользовались успехом в пятидесятые годы. Этакая ласковая цыпочка, с презрением думала Дэррил, тихая скромница. Разве такая может за себя постоять?
Отпивая глоток за глотком, Дэррил немного успокоилась. Ее план непременно сработает. Она умна, расчетлива и решительна. А самое главное, у нее нет другого выхода.
– Дикки, голубчик, на прошлой неделе я увидела в газете твою фотографию. Ты на ней получился невероятно сексуальным. Я не удержалась, вырезала ее и повесила у себя над кроватью, – мурлыкала Дэррил в телефонную трубку.
Ричард почувствовал подвох:
– Что тебе нужно, Дэррил?
– А... я завтра вылетаю в Чикаго. Буду на месте часов в одиннадцать. Вот я и подумала: не пообедать ли нам вместе? Или можно еще что-нибудь придумать.
– Дэррил, я, конечно, рад слышать твой голос, но завтра я весь день занят на совещаниях, а вечером вылетаю в Ванкувер.
– Ну что тебе стоит пригласить меня в ресторанчик? По-быстрому?
– Что ты затеяла?
– Мне просто до боли хочется тебя повидать, – ответила Дэррил, профессионально изображая безысходную тоску. – Прошло целых два года... Ты ничего не знаешь... О, Птенчик-Дикки, ты не можешь себе представить, какие у меня неприятности!.. Мне нанесли такое оскорбление! Я просто убита...
Ричард молил Бога, чтобы этот разговор не слышали секретарши.
– Успокойся, прошу тебя. Чем же ты так убита?
– Меня выкинули из сериала! Из «Кэньон-Драйв»! Не думай, что я хочу тебя разжалобить, Ричард. Я просто в отчаянии: не знаю, что делать, кого просить о помощи. За меня некому заступиться. Неужели ты откажешься хотя бы пообедать со мной? Вот увидишь, я не позволю себе ни одного лишнего слова. – Она разрыдалась.
Несмотря на серьезные сомнения в искренности своей бывшей супруги, Ричард уступил. Однако он решил предотвратить любые притязания с ее стороны. Местом их встречи он избрал маленький китайский ресторанчик «Мандарин Инн», который не располагал к любовным излияниям. Здесь стояли простые деревянные столы, разделенные перегородками, и деловито сновали усердные официанты – родственники хозяина. Никакой роскоши, никакого уединения.
Дэррил пришла в дорогом черном платье, которое едва прикрывало ее крепкие силиконовые груди. Она так обильно надушилась «Опиумом», что этот запах, казалось, заполнил весь ресторан. Высветленные прядями волосы были взбиты в пышную прическу.
– Дэррил! Мне неловко об этом говорить, но неужели нельзя было надеть что-нибудь более уместное? Из этого платья бюст выпадает наружу.
– Нравится? – Ее огромные, влажные голубые глаза смотрели томно. – Я помню все, что тебе нравится, Ричард. Все твои интимные пристрастия. Помнишь, как мы с тобой...
– Это все в прошлом, – поспешно прервал ее Ричард. – Расскажи, что произошло с твоей ролью в «Кэньон-Драйв».
В течение следующих сорока минут Дэррил перечисляла свои обиды и сыпала жалобами, по-своему истолковывая подробности, известные ей от импресарио, режиссера и всей съемочной группы.
– Короче говоря, тебе указали на дверь, – подвел итог Ричард.
Ее глаза наполнились слезами.
– Я хочу сниматься. Умоляю, сделай что-нибудь. Помоги мне вернуть эту роль.
– Попытаюсь. Надо будет кое-кому позвонить. Но мое влияние вовсе не столь...
– Оставь, пожалуйста, у тебя такие связи!
– Что смогу – сделаю, Дэррил.
– Ты только обещаешь. Хочешь поскорее унести ноги. Боишься, что тебя опять потянет ко мне. Боишься, что мы с тобой снова ляжем в постель и нам будет так же хорошо, как и прежде. И ты совершенно прав, Дикки. Мне ли не знать, от чего ты сходишь с ума! Я чувствую твое тело как никто другой. Я угадываю все твои желания...
И Расти Коула, и Роберт Эрман, и Берни Эдлер – все как один уверяли Ричарда, что Дэррил не стоит того, чтобы за нее хлопотать.
– Ее песенка спета, – ничуть не стесняясь, добавил Расти Коупа.
– Пусть она останется хотя бы до конца сезона, – попросил Ричард.
– Только через мой труп. Ее роль уже вычеркнута, и обратно мы эту змею не примем, хоть убейте.
Не решаясь поручить неприятную миссию своему референту, Ричард сам позвонил Дэррил и признался, что ничего не смог для нее сделать. Тщательно выбирая выражения, он передал ей основное содержание всех телефонных переговоров.
– Господи, – прошептала в трубку Дэррил, когда он замолчал.
– Дэррил, это еще не конец. Будут другие постановки, другие роли. Твой импресарио подыщет что-нибудь приемлемое.
Она сорвалась на крик:
– Как же, подыщет! Будто ты не знаешь, что он предлагает! Он мне советует расхваливать перед покупателями какие-то идиотские мешочки для душа или резинку для трусов.
– Мне очень жаль, что так получилось.
– Жаль! Совсем тебе не жаль! Ты мужчина; мужчинам возраст только на пользу, а для женщины это смерть. – Ее речь перешла в пьяное бормотание. – Все упирается в возраст. Они мне сказали открытым текстом. У меня, видишь ли, морщины. Придется делать подтяжку. Надо было еще два года назад на это решиться, тогда бы сейчас не было никаких проблем.
– Дэррил, ты выглядишь очень молодо, – сказал он совершенно искренне.
– Ох, – рыдала она на другом конце провода, – не знаю, что бы я без тебя делала, Птенчик-Дикки. К тебе можно обратиться в любое время дня и ночи...
Ричард застыл от неожиданности.
– Дэррил, у меня жена и новорожденный сын. Я не собираюсь причинять неприятности своим родным.
– Но я тебе тоже родная, – всхлипывала она.
– Бывшая жена – это не родство.
– Не бросай меня, – захлебываясь слезами, твердила Дэррил. – Не покидай меня.
В окна стучал холодный, колючий ноябрьский дождь.
Битси Ланком стояла в подъезде дома, где жила Ингрид, и старалась вставить ключ в замок почтового ящика. У нее отчаянно тряслись руки, и совладать с ключом удалось только с четвертой или пятой попытки. Она записалась на курсы программирования в Джорджтаунском университете, и эти занятия тянули из нее все жилы.
В двадцать семь лет ее жизнь была по сути дела кончена. Если ее так выматывают курсы, о какой работе может идти речь? Да и кому она нужна – с такой-то физиономией?
Пуля, отскочившая рикошетом от стены, угодила ей в правый глаз. Глаз вытек, веки обвисли. Врачи сделали ей пять пластических операций. Хирург и офтальмолог остались довольны своей работой, но Битси была в ужасе. Видя в зеркале искусственный глаз, она содрогалась от омерзения.
Засунув руку в ящик, Битси вытащила три конверта. В двух были счета, пришедшие на имя Ингрид, а в третьем оказалось письмо от юридической фирмы «Хупер, Шварц, Кэнфилд и Ван-Вутен», услугами которой Битси воспользовалась, чтобы вчинить иск полиции Вашингтона.
Дело было проиграно. Джанкарло действительно полез за револьвером, это показали несколько свидетелей. Точка.
Она сунула письмо в сумку и побежала вверх по лестнице.
– Ты зашла в супермаркет? – встретила ее Ингрид. На ней был один розовый комбидресс; она только что приняла душ.
– Что?.. Ой, забыла.
– У тебя, как я погляжу, все из головы вылетает. Тампонов не купила, пива не купила. Между прочим, ты в этом месяце еще не вносила плату за квартиру. Надеюсь, хоть это не забудешь.
Деньги Битси лежали в банке под опекой. Ей выдавалось две с половиной тысячи в месяц; этого едва хватало на плату за обучение и гонорары адвокатам.