— Да, это так, — подтвердил коррехидор, — в былые времена именно четвёртого апреля в Дубовом клане праздновали взросление мальчиков. Поэтому по традиции на всеобщее веселье не допускаются дамы, кроме гейш и работниц кварталов развлечений.
— Ах, так вот о каком виде взрослости идёт речь!
— Не только. Юноши раньше участвовали в поединках на мечах, силовых упражнениях и должны были выпить положенную долю спиртного, не свалившись при этом под стол. Сейчас это — просто пирушка в чисто мужской компании друзей и родственников. А поскольку все мои братья разъехались по делам, сопровождать герцога Окку поручено мне. Так что результаты вскрытия завтра. И огромное спасибо, что предложили поехать к госпоже Харада.
Томо Харада встретила их удивлённым взглядом.
— Я рада, господа, что вы решили нанести мне визит, — она поклонилась и жестом пригласила войти в дом, — к сожалению, мой супруг на службе. Чаю?
Вил отказался. Он никак не мог подобрать слова, чтобы сообщить этой симпатичной утончённой молодой женщине о смерти близкого человека. Дядя Джейк рассказывал, что с подросткового возраста Санди Сюро заменил своей сестре отца.
— Ещё только апрель на дворе, а можно подумать, лето настало, — проговорила госпожа Харада, чтобы заполнить повисшую паузу, — впору надевать летние наряды. Как вы думаете, эта дивная погода долго продержится.
Рика сделала глубокомысленное замечание о благоприятных условиях для урожая риса.
— Госпожа Харада, — собрался с духом Вилохэд, — я, как Верховный коррехидор Кленфилда, должен сообщить вам о смерти вашего брата, господина Сюро Санди.
— Что? — до Томо не дошло сразу, о чём идёт речь, — вероятно, это — какое-то недоразумение. Я виделась с Санди не далее, как в полночь минувшей ночью. Он был совершенно здоров. Полагаю, произошла либо ошибка, либо все мы стали жертвой глупого розыгрыша. Я сейчас же позвоню ему, и вы сами убедитесь в моей правоте.
— Не стоит, — остановил её порыв Вил, — мы только что из дома вашего брата на Жасминной улице, шестьдесят пять. Сюро Санди был убит ночью в своей постели. Кем и каким именно образом мы пока сказать не в состоянии. Тело для погребения можно забрать завтра ближе к полудню. Я соболезную вашему горю, госпожа Томо.
— Ну почему! — яростно прошептала женщина, и глаза её оставались сухими, — кому он мог помешать? Я с детства была уверена, что раз так сильно люблю Санди, моя любовь защитит его от любых бед. Почему он не захотел ночевать у нас! Ах, если бы я только знала…
Томо встала, прошлась по комнате, налила себе воды и выпила залпом почти целый стакан. Потом сцепила за спиной руки и подошла к Вилохэду.
— Господину Дакэмо вы сообщите сами или же это сделать мне? Джейк был его единственным настоящим другом моего брата.
— Не беспокойтесь, госпожа Харада, я не посмею взваливать на ваши плечи ещё одну тяжесть. Дяде Джейку с позвоню сам.
— Решено, — женщина не плакала, но чувствовалось, что она вся, как на иголках, — сначала необходимо связаться с Бартом, потом съездить в похоронное агентство, заказать цветы и церемонию… господа, если у вас ко мне нет пока вопросов…
— Вопросы, несомненно, будут, но несколько позднее, — коррехидор встал и поклонился, — не смеем далее обременять вас своим присутствием. Ещё раз выражаю самые глубокие соболезнования. Если возникнут какие-либо сложности или же проблемы, смело обращайтесь к Дубовому клану.
— Благодарю, — ответный поклон, — поддержка столь влиятельного клана — большая честь для нас.
— Сильная женщина, — заметила чародейка уже на улице, — на вид хрупкая и беззащитная, а в душе — кремень. Ни единой слезинки не пролила, ни тебе истерики, заламывания рук, обмороков. И особая благодарность за покровительство вашего клана. Жена политика до мозга костей.
— Именно таких женщин поэты эпохи Воюющих кланов называли стальными гвоздиками. Прекрасный цветок, но из стали. Тогда считалось нормой, что женщина с клинком в руках защищала дом и детей от врагов, — проговорил Вилохэд, — Томо Харада — как раз из таких.
Вил отвёз чародейку в коррехидорию, и купив на углу целый пакет хрустящих треугольников с крабами, курицей и овощами, сунул ей в руки. После чего уехал готовиться к вечерним торжествам в Дубовом клане.
В коррехидории царила обычная, сонная, воскресная тишина. Дежурный кивнул, едва оторвав взгляд от дамского романа, скромно обёрнутого газетой, и Рика пошла к себе.
Освобождённый от окровавленной пижамы труп друга дяди Джейка лежал на холодном мраморе стола в прозекторской.