— Вы всё неправильно поняли, — попыталась разъяснить ситуацию Орита, сделав робкий шажок к своей одежде, — мы — не грабители и не воры.
— Понятное дело, — мужчина включил освещение, — вы — психи. Разве стали бы нормальные воры раздеваться, чтобы обокрасть дом? Ничего, я уже вызвал Королевскую службу дневной безопасности и ночного покоя. Они разберутся, какого хрена вам понадобилось в спальне моего господина.
— Так я сам — сотрудник этой службы, — дёрнулся Турада, — и мы здесь проводим важные следственные действия! — в душе он ругал себя, что оставил служебный амулет дома.
— Ага, ага, — недобро засмеялся их пленитель, — и для этого вы ночью врываетесь в чужой дом в женском обществе, раздеваетесь, прошу меня простить, почти до гола и бомбите кабинет безвременно почившего господина Сюро? Думаете, я вам поверю? И деньги в руках вон той сомнительной особы оказались по чистейшей случайности! Ладно. Хватит мне зубы заговаривать. Оба на колени, рожами к стене. Ноги шире, руки за головой сцепить в замок. Пока не прибудут ваши так называемые коллеги, сидите тихо, не рыпайтесь и не делайте резких движений, убивать не стану, но покалечу. Ясно?
— Но я действительно — адъютант коррехидора, портупей-поручик Турада, — не выдержал пленник, — вы хотя бы девушке позвольте накинуть на себя что-нибудь.
— Ещё чего! Не стеснялась воровать в одних панталонах, пускай и дальше красуется. А что касаемо тебя, парень, — мужчина, в котором с первого взгляда угадывался бывший военный, усмехнулся, — скоро приедет твой начальник, тогда и разберёмся, какой ты у нас портупей-поручик.
— Господин, — проговорила Орита, пытаясь заглянуть в лицо незнакомца из-под поднятых и сцепленных за головой рук, — я могу дать вам самые исчерпывающие объяснения и по поводу нашего весьма пикантного облика, и по поводу нахождения незнакомых вам, а по сему подозрительных, лиц в доме, где вы изволите состоять на службе.
— Морочить голову будешь офицерам из Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя. Мне твои объяснения без надобности, — проговорил мужчина, устраиваясь в кресле, — так что закрой рот и помолчи.
— Но будет лучше, если вы…
— Ты не поняла? — голос утратил все остатки доброжелательности, — заткнись. У меня собственное представление о том, в какой ситуации можно бить женщин. После того, как ты влезла в дом и пыталась обокрасть господина, все привилегии слабого пола для тебя считаются утраченными. Что, в свою очередь, даёт возможность моему кулаку повстречаться с твоей рожей, коли ты не прекратишь попытки разжалобить или облапошить меня. И поверь на слово, бить морды я умею.
— Молчите, — прошептал Турада, — скоро приедут наши, и всё разрешится.
— Не думаю, что это — наилучший выход, — еле слышно ответила девушка.
— Эй вы там, у стены, — реакция была мгновенной, — угомонитесь. Не то кляпы во рту вам обеспечены. Узнаете, как мы вязали шаманов в Делящей небо, чтобы те и звука промычать не могли.
Тимоти было плохо: стена, обшитая панелями из палисандра, норовила уплыть куда-то вбок, из желудка поднималась дурнота, и держать за головой сцепленные в замок руки становилось всё труднее. В какой-то момент его просто вырвало.
— Вот это номер! — расхохотался мужчина в кресле, — с вами поневоле поверишь в чувство юмора богов. Даже виски, что вы украли и беззастенчиво влили в себя, не пожелали оставаться в желудке столь ничтожного человека. Спасибо вам, низкий поклон. Вы представляете, насколько въедается блевотина в циновки? Ничем теперь не оттереть. Ткнуть бы в неё тебя, парень, словно блудливого пса, напрудившего лужу в гостиной!
Не успел он закончить, как в окне блеснул свет от фар магомобиля, послышался характерный звук мотора. Сначала это был тихий рык — подъехал коррехидор, потом знакомое фырканье бывшего фургончика «Турада — перевозки в радость», подаренного отцом Тимоти Королевской службе в качестве извинения семьи за художества старшего сына в Часовой башне.
— Открыто, заходите, — выкрикнул в окно мужчина с ружьём, — я с грабителями в кабинете.
Скоро, очень скоро в совмещённый со спальней кабинет господина Сюро вошёл Вилохэд, чародейка (вот уж кого Турада хотел бы видеть в самую последнюю очередь) и сержант Мелллоун.
У нас, что больше некому на происшествие выехать, — промелькнула в его голове тоскливая мысль. Он вдруг остро осознал, что и его авторитет, и репутация окончательно погублены после того, как эти двое увидели его на коленях в подштанниках рядом с отвратительно пахнущей лужицей рвоты.
— Что у вас случилось, Мичия? — спросил Вил, не узнавший в полуголом парне своего адъютанта.