Она проговорила всё это уверенно и спокойно. Рике подумалось, что Томо Харада весьма недурна собой: у неё правильное лицо и такие же вьющиеся волосы, как у брата. А большие глаза смотрят прямо и открыто.
— Наш визит не займёт много времени, — заверил Вил, — мы проверяем некоторые факты. Скажите, вы нанимали горничных на день приёма?
— Да, — чуть удивлённо подтвердила госпожа Харада, — из агентства прислали троих. Все с отличными рекомендациями, одна даже служила у известного журналиста Руко Нори, — добавила она со значением. Претензий к их работе у меня нет, я уже сообщила в агентство, поблагодарила и пообещала рекомендовать их услуги всем знакомым. А в чём, собственно, проблема?
— Просто формальность, — ответил Вил, — до которого часу девушки пробыли в вашем доме?
— До шести часов утра. Я доплатила им за ночную работу. Видите ли, — наморщила лоб госпожа Харада, — я очень не люблю вставать по утрам и наблюдать в своём доме беспорядок, какой неизменно случается после многолюдного приёма. Девушки с самого начала были предупреждены о том, что от них требуется, и не возражали. Если иные вопросы могут подождать, — она оглянулась на напольные часы в углу гостиной, — то я бы очень высоко оценила ваше понимание ситуации.
Вил поклонился, заверил, что не имеет намерения далее обременять госпожу Хараду обществом офицеров королевского сыска, и они ушли.
— Куда теперь? — спросила чародейка уже в магомобиле.
— Всем сердцем я рвусь в «Дом шоколадных грёз», но долг коррехидора требует, чтобы мы возвратились на службу, — Вил повернул руль и обогнал вяло перебирающего ногами рикшу, что вёз разряженную даму под зонтиком.
В конце улицы замаячило здание кокка́я — Артанкого Парламента, занимавшее целый квартал. Когда они подъезжали, Вил заметил:
— Вон, глядите, Харада вышел встретить супругу.
Будущий министр финансов подошёл к подъехавшему магомобилю и любезно распахнул дверцу. Однако, оттуда появилась вовсе не госпожа Харада. Рика повернула голову, но так и не успела рассмотреть элегантную невысокую женщину, что, дружески коснувшись рукой груди собеседника, принялась что-то горячо говорить ему.
— Будущий министр встречал вовсе не жену, — усмехнулась чародейка, бросив последний взгляд на оставшуюся позади парочку, — к нему приехала какая-то совершенно другая женщина.
— Как подозрительны женщины! — в шутливом ужасе воскликнул коррехидор, — вы увидели, как мужчина заговорил с кем-то на улице и напридумывали боги знают чего. Эта самая ваша подозрительная незнакомка — совсем не обязательно объект нежной страсти неверного Харады. Знакомая, зашедшая по делу, подруга или жена коллеги, в конце концов, родственница, что приехала на церемонию погребения. Мужчины, знаете ли, отнюдь не идиоты, чтобы назначать любовные встречи в то время и в том месте, где вот-вот должна появиться супруга.
— Возможно, — криво усмехнулась Рика, — только малознакомые особы, супруги или любовницы коллег обыкновенно не прибегают к случайным или намеренным прикосновениям к собеседнику. А она буквально вцепилась в руку Харады с таким видом, словно имеет на это полное право.
— И когда вы только успели всё это разглядеть!
— Вам не удалось сделать ничего подобного, потому как вы на дорогу смотрели, — обиженно отрезала девушка, — в том, что у Харады с дамой в бежевом визитном платье был не просто дежурный, ничего не значащий разговор, можно не сомневаться. Оно само в глаза бросалось.
— Всё, всё, — повернул голову четвёртый сын Дубового клана, — снимаю всяческие возражения. Доверюсь вашему женскому чутью: пускай Харада ходит налево!
В кабинете Вила надрывался магофон. Его звук казался тревожным и даже каким-то усталым.
— Слушаю, коррехидор Кленфилда к вашим услугам, — проговорил Вил, чуть задохнувшись.
До чародейки доносились звуки встревоженного женского голоса, возбуждённо что-то говорящего издалека.
— Постойте, госпожа Турада, — попытался остановить этот словесный поток четвёртый сын Дубового клана, — успокойтесь и расскажите толком, что у вас стряслось?
Как это нередко случается, предложение успокоиться произвело на невидимую собеседницу строго обратное впечатление, голос стал ещё более настойчивым и истеричным. Затем, по всей видимости, трубку изъял мужчина, после чего обрисовал обстановку в более спокойном тоне. Миндалевидные глаза цвета спелых желудей раскрылись на всю ширину.
— Он жив? — спросил коррехидор и, выслушав ответ, коротко объявил, — мы немедленно выезжаем. Тимоти Турада пытался покончить с собой, — сообщил он, кладя трубку.
Рика онемела. Вот уж от кого, а от самоуверенного адъютанта с его подначками, многозначительными намёками и притворными вздохами она никак не ожидала подобного шага.