— Собрались уходить, так ступайте. Упрашивать не стану, — и демонстративно зашуршал газетой.
— И давно на вы принуждены противостоять шквалу возмущений моего почтенного родителя? — спросил Вил в своём кабинете, куда заботливый камердинер уже принёс поднос с закусками и кофейник.
— Имел несчастье зайти час назад, — вздохнул дядя, — я звонил тебе в коррехидорию, нарвался на дотошного мужика, который не преминул с пристрастием расспросить кто я такой, и по какому случаю требую личного общения с твоим сиятельством. Услышав о представителе Берёзового клана (я нагло экспроприировал титул старшего брата), обладатель резкого и неприятного голоса, обосновавшийся в твоей приёмной, изменил свою диспозицию и соблаговолил сообщить, что полковник отбыл по делам. Каким именно и когда ты вернёшься, сообщить отказался наотрез. Вот и пришлось заехать к тебе. По дороге в кабинет я был застигнут Гевином, в результате чего пришлось внимать обличительным речам нашего пламенного трибуна. Но я к тебе вот из-за чего. Что там с убийством Сюро?
— У нас имеются кое-какие намётки, — пожал Вил плечами, — но детально рассказать пока что не могу.
— Понятно, понятно, — закивал дядя, — я примерно так и сказал вчера, когда заходил к Томо. Она сама позвонила, поблагодарила за помощь при организации церемонии погребения. Мы посидели, повспоминали Санди. Она передала мне кое-какие вещи на память. Молодец, держалась стойко, даже не ожидал. Я подумал, что, естественно, её интересует ход расследования, потом вижу: Томоко что-то не договаривает. Несколько раз словно собирается с духом, а потом не решается никак начать, — он потёр щёку, — и спросил сам. Она глаза опустила и сказала, мол, что даже не знает, стоит ли обременять меня лишними проблемами. Я, натурально, ответил, что стоит, потому как Санди был моим самым близким другом, да и Томо я помню ещё маленькой девочкой, складывающей бумажных журавликов для умирающей больной матери. В общем, не стану тянуть кота за хвост и скажу: Томоко беспокоит муж. Харада получил пост министра финансов, вроде бы всё отлично, но он как-то изменился за последнее время. Стал дёрганым, несколько раз срывался на грубость.
— И что предполагает госпожа Харада?
— Она спросила, можно ли как-нибудь узнать о супружеской измене. Я сначала отшутился, что ничего не знаю о супружеских изменах, поскольку никогда имел несчастья состоять в браке. Но у Томо были такие несчастные глаза, что пришлось проконсультировать бедную девочку. Она расплакалась и сказала, что мой рассказ подозрительно походит на то, что твориться с её мужем. Харада стал пропадать где-то, дома он либо бывает странно задумчив, либо раздражён. Несколько раз ему кто-то звонил по магофону в кабинет, и при разговоре с этим кем-то Харада всегда затворял дверь и беседовал очень тихо. Когда жена спросила его по поводу его новой должности, Харада вспылил, наговорил резкостей и посоветовал не лезть в дела, кои женскому уму постичь не дано.
Вил припомнил два странных случая, когда они с Рикой заставали новоиспечённого министра в обществе госпожи Фань, и подумал, что для подозрений у его супруги имеются вполне себе веские основания.
— Она упоминала о госпоже Фань? — спросил он.
— Нет. Хотя, — дядя прищурился, — странности в поведении мужа Томоко заметила после приёма у них в минувшую субботу, а госпожа Фань как раз числилась среди почётных гостей. Знаешь, Вилли, эта накрашенная делийская кукла вполне могла завладеть мыслями Харады. По принципу противоположности, так сказать. Спокойная, скромная, сдержанная жена стала привычной и скучной. Новизна супружеских отношений уже успела притупиться и окраситься в оттенки рутины. Не исключаю, что новое назначение несколько вскружило голову нашему удачливому молодому политику, и он решил поразвлечься на стороне.
Рике пришлось за ужином выслушать свежую порцию восторгов по поводу тоннеля через вулкан.
— Только представьте, — мечтательно восклицала Эни, — ты едешь в поезде и лицезришь в окно, как по стенам тоннеля стекает раскалённая лава, наполняя вагон трепещущими всполохами пламени!
— Мне весьма огорчительно, но я вынуждена разочаровать тебя, Эничка, — не выдержала такой вопиющей глупости чародейка, — если чисто гипотетически предположить, что каким-то чудом можно преобразовать энергию огня в холод, никаких огненных потоков за окнами поезда не будет. Лава застынет и превратится в базальт, и ты окажешься в самом обыкновенном тоннеле. Но главное, что такое превращение более чем сомнительно.
— Артанские маги — ужасные скептики, — вставила замечание госпожа Призм, — наверное это — одна из главных причин отставания нашей экономики от континентальной. К тому же отделённость нашего островного государства тоже сыграло свою роль.