— Пожалуй, воздержусь, — ответил Вил, — не стоит смешивать работу и развлечения. К всему прочему, нимало не сомневаюсь в вашей компетентности.
— И правильно делаете, очень правильно делаете, — Вакатоши жестом предложил удостовериться в своих словах.
Из импровизированной лодочки куда-то испарилось всё масло, и иголке удалось, наконец покинуть свой плен. Она пригвоздила к доске цветок аспидистры, окрасившийся в оттенки крови.
— Как вы можете убедиться, я оказался прав: итогом заклятия, прятавшегося в невинной на вид безделушке, оказалась трансгрессия льда в иную форму с высвобождением энергии полудрагоценных камней. Об этом свидетельствует полное испарение лаврового масла, вылетевшая игла и смена цвета у символа смерти. Кстати, я не стал бы исключать жертвоприношение при наложении заклятия. Слишком уж быстро и кардинально покраснел цветок. Он поглотил всю энергию жизни. Взгляните, только что сорванный мною цветок завял, истлел и рассыпался прахом.
— Это старинная вещица или новодел? — спросил Вилохэд.
— Старинная, с гарантией. Несколько эпох пережила точно. Я бы датировал её, — профессор вооружился лупой, так и сяк поворачивая браслет, — эпохой Расцветания и Увядания, а то и раньше. Настаиваю на континентальном происхождении браслета, — заявил он, хотя никто и не думал ему возражать, — именно кочевники Великой степи обожествляли лошадей, в частности — кобылиц, приписывая им силы созидания и разрушения.
— А по какой причине убийца продолжала носить на руке артефакт, когда он уже полностью потерял свои свойства? — спросил коррехидор, которого волновали куда более прозаические вопросы, нежели созидание и разрушение.
— Сперва скажите мне, — прищурился Вакатоши, — данный артефакт использовал человек, лишённый магической одарённости?
— Мы не знаем о магических способностях женщины, убийство которой мы в данный момент расследуем, — ответил коррехидор, — но, полагаю, что чародейкой она не являлась, ведь так? — он вопросительно глянул на Рику.
— Конечно, при вскрытии я смогу провести проверку на следы магический цепей, но судить об их уровне развития будет сложновато. То, что она пользовалась артефактом, наводит скорее на мысль об отсутствии способностей к магии.
— Тогда предположу следующее, — Вакатоши отозвал хомячка и смахнул остатки ритуала в мусорное ведро, — ваш убийца знал, что в его руках имеется смертоносное оружие, но при этом он не имел представления о его истинной природе, то бишь: амулет это или артефакт. Посему после использования продолжал носить браслет в надежде, что он перезарядится. Возможно, опыт использования амулетов сослужил дурную службу.
Они поблагодарили профессора Вакатоши за помощь, пообещали непременно воспользоваться приглашением обращаться за помощью безо всякого стеснения и впредь, после чего вышли в знаменитый парк отделения Прикладной маги.
— Прежде чем идти и предъявлять обвинения жене министра финансов, — невесело проговорил Вилохэд уже в магомобиле, — следует хорошенько всё обдумать. Давайте-ка ещё раз проверим наши выкладки.
И они проверили. Выходило, что сначала госпожа Фань Суён встретилась на приёме в доме Харады с Сюро Санди, бывшим сотрудником артанской разведки, и этот самый сотрудник в иносказательной форме предостерегал делийку от неких опрометчивых действий.
— Постойте, — Рика наморщила лоб, — вы помните, что было перед этим?
— Общение с дядей Джейком слегка расцветило скучный приём.
— Я вспомнила, что прежде господина Сюро делийская красавица беседовала с хозяином дома.
— С Харадой?
— Да, — подтвердила чародейка, — а ещё в конце разговора с Сюро она многозначительно процитировала ему несколько строчек о воспоминаниях, возврат к которым возможен лишь в сердце.
— Как часто былое тайную прелесть в себе скрывает.
Но сколь ни старайся, возврат к нему
Лишь в нашем сердце возможен, — прочитал по памяти Вилохэд.
— Да, очень похоже.
— Стих двадцать седьмой из сборника «Искорки поэзии». Мицу́ра Та́ндо, эпоха Расцветания и Увядания.
— Если Фань Суён процитировала это стихотворение-сожаление, — продолжила рассуждать чародейка, — напрашивается предположение, что в прошлом их с господином Сюро связывали нежные чувства.
— Даже, если у них в прошлом была любовная связь, что — не факт, но и обратное я утверждать не берсь, — покачал головой коррехидор, — само наличие такой связи ещё не является основанием для убийства. Вот интерес госпожи Фань к министру вполне очевиден. Мы сами дважды встретили их, при том, что смущение Харады и его мгновенное исчезновение из кафе было более, чем очевидным. Может, Сюро пытался предостеречь женщину от попыток завести шашни с мужем своей сестры? Это возможно, особенно, если об обращении с мужчинами госпожи Фань ему было известно из собственного печального опыта?