— Да, конечно, госпожа Харада, — оторвался от чтения дневника Вил, — благодарю за чай.
Женщина кивнула и вышла вон.
Один мой хороший знакомый горячо убеждал окружающих, будто бы в Делящей небо благодатный климат, — Рика пробежала фразу глазами и словно бы услышала голос Сюро Санди — тягучий баритон с бархатистыми нотками, — отрезать такому лгуну его лживый язык — весьма мягкое наказание. Континент встретил меня удушающей влажной жарой, от которой всё исподнее пропитывается потом буквально в первые четверть часа пребывания на улице. И от зноя нет спасения в тени, там столь же жарко. А гостиничном номере (нас поселили в самом престижном районе Саньджинга) даже на первом этаже настолько душно и влажно, что впору подумать, будто гостиницу из непонятной блажи архитектора выстроили непосредственно на горячем источнике. Постельное бельё сыро, ванную комнату пышным цветом украшает плесень, открытые окна не приносят ни малейшего облегчения. Даже моя привычка спать без одежды не спасает от дурных сновидений и многократных пробуждений в омерзительном липком поту. Поднимаюсь, иду, споласкиваю лицо водой. Чтобы дождаться вожделенной прохлады, приходится лить воду не менее минуты. Выпиваю полный стакан. Удивительное дело, вода, что ощущается прохладной лицом и шеей, совершенно иначе воспринимается ртом и горлом. Она тепла и ощутимо отдаёт железом.
О делийской стряпне я вполне бы мог написать целую книгу. Мой приятель Барт всю дорогу на континент хвастался, сколь ему по сердцу делийская кухня, и как сильно наши блюда проигрывают по части богатства вкуса и разнообразия приправ. Он пел оды жгучему перцу и чесноку, утверждая, будто бы без особых сложностей и с немалым удовольствием способен поглощать оба эти ингредиента в неограниченных количествах. Я серьёзно кивал, а сам в душе потешался, ожидая первого обеда в Делящей небо. Мне-то доводилось бывать там и с обжигающей едой я знаком не понаслышке, а Харада горячо высказывал лишь заочное очарование экзотической культурой соседа. Перец делийцы едят в ужасающих дозах. Мне кажется, что способность поглощать жгучий перец, причём целыми ки́нами, для делийцев стало чем-то вроде национальной развлечения. Они даже соревнования устраивают, кто больше съест некой преострейшей гадости, от одного запаха коей все внутренности в узлы завязываются. Если вам покажется, что в Делящей небо вам подали мясо в томатном соусе, не верьте глазам своим — красным блюдо стало от обилия молотого жгучего перца. Естественно, участь любителя остроты, каким себя всё путешествие выказывал Харада, оказалась на деле печальной. Наш тонкий ценитель делийской кухни позорно отсеялся на первом же официальном обеде. Я немало посмеялся про себя, когда Барт, еле сдерживаясь, дабы избежать нарушений этикета, покинул пиршественный стол со всей возможной скоростью, какую только позволяли приличия, и унёсся в сортир. Тут я вдруг остро понял, что привычка Барта всегда стремиться выставить себя в самом выгодном свете, нисколько не умаляет моей дружеской привязанности к этому умному, сдержанному и не по годам амбициозному молодому человеку. А, возможно, напротив — является некоей притягательной чертой его личности.
Вилохэд пропустил долгое п подробное описание приёма по поводу прибытия торгового посольства Артании. Возможно, в другое время и при иных обстоятельствах он не без удовольствия почитал бы искромётные характеристики и едкие замечания в адрес гостей и хозяев, но теперь его главным образом интересовали факты, касающиеся госпожи Фань Суён.
Нас представили биржевому дельцу по фамилии Фань, — коррехидор перелистнул несколько страниц и принялся читать там, где лежала закладка, — мужчина в серьёзных годах. Мне шепнули, что он — барон и происходит из старой знати, которую в республике не особенно жалуют. Бывший барон — солидный старец, сохранивший густые волосы и горделивую осанку. Он вне сомнений умён, открыт и дружелюбен настолько, что моё профессиональное чутьё разведчика моментально забило тревогу. Когда малознакомый человек ведёт себя, словно вы с ним старинные друзья, злобная химера подозрительности, дремавшая в моей душе, моментально пробудилась и принялась нашёптывать мне на ухо различные гадости. Особенно подозрительной мне показалась супруга дельца — совсем ещё юная дама (какой контраст с почтенным старцем! Её легко принять не то, что за дочь, за внучку барона). Она удивительно красива, но какой-то искусственной, я бы сказал даже кукольной красотой; в глаза бросаются совершенная кожа, точёные черты лица, а также шикарные бюст и бёдра. Скрыть их красоту национальное платье-ципао даже и не пытается. Опасаюсь за целомудрие нашего Харады. Он самый молодой из нас и не обладает необходимым опытом противостояния откровенному соблазнению в случае, если госпоже баронессе взбредёт в голову блажь оборотить на него своё внимание. По счастью вниманием моего молодого друга целиком и полностью завладел барон Фань, они весь вечер увлечённо беседовали. Мне кажется, Хараде льстил интерес такого солидного биржевого дельца, он распустил свой павлиний хвост и от всей души наслаждался возможностью блеснуть познаниями по финансовым вопросам. Я краем уха прислушивался к их разговорам, но они пока не выходили за общепринятые рамки. Но вот что прикажете делать с госпожой Фань? Настоящая «медовая ловушка», в которую вот-вот угодит кто-нибудь их наших. Умна, образована и бесконечно обворожительна! Мне ничего не остаётся, как вызывать огонь на себя. Кто знает, на кого по-настоящему работают миляга-барон и его супруга. Да и супруга ли?