Вечером заходил Харада. Мы выпили, он показался мне то ли встревоженным, то ли подавленным. Я, естественно, спросил его, в чём дело, постаравшись придать своей озабоченности шуточный характер. Барт отвечал, что его расстроила сама ситуация с Сато, которого он почитал человеком рассудительным и знающим профессионалом. Затем он перевёл разговор на барона Фаня и спросил моего мнения о нём, чем поставил в неловкое положение. Я поглядел ему в глаза, но взгляд Барта, совершенно открытый и бесхитростный, просто не позволял уличить его в подвохе. Поэтому я спокойно охарактеризовал супруга своей любовницы как интересного собеседника, но человека саркастичного и сохранившего полнейшую ясность ума в свои почтенные лета. Мой друг налил нам ещё по стаканчику, выпил, а потом, вроде бы в шутку, поинтересовался, не попадал ли барон в круг моих интересов. Барон Фань, ясное дело, в круг моих интересов попадал: сначала в качестве предполагаемого крупного инвестора проекта Хрустального моста, а затем как муж женщины, с которой я делю ложе. Второе Хараде знать было совершенно незачем, а по поводу первого я ответствовал, что репутация господина Фаня неплоха, и ничего особо скандального по его адресу мне с наскока накопать не получилось. Естественно, сие не исключает наличие неких неблаговидных поступков в прошлом, но в делийском обществе о нём отзываются с неизменным почтением и уважением. Мой ответ как будто успокоил Барта, и далее мы провели прекрасный вечер за дружеской беседой и светскими сплетнями, они так скрашивают жизнь на чужбине.
Глава 10
ЭТО ДОЛЖНА БЫЛА БЫТЬ ЛЮБОВЬ…
Где-то в половине двенадцатого я мягко, но решительно, выставил своего хмельного товарища вон. Он шуточно упирался, заявляя, что догадывается, почему я стал чаще поглядывать на часы, и желает лицезреть счастливицу, удостоившуюся моего внимания. Мне пришлось приврать про одну известную проститутку, чьими услуги скрашиваются мои холостяцкие ночи в Саньдинге. Харада захохотал, потом скроил серьёзную мину, погрозил пальцем и посоветовал быть начеку, ибо всем известно мастерство жриц любви вызнавать чужие секреты. Уже в дверях он сделал неловкую попытку присоединиться к нашему веселью, но был решительно выдворен в коридор, а его смех продолжал слышаться до тех пор, пока за ним не затворилась дверь его номера.
Я прибрался и принялся ждать. Однако этой ночью моя возлюбленная не пришла. Я был огорчён, но не волновался, поскольку мы не ссорились, да и обещания непременно посетить меня сегодня дано не было. Утешив себя здравой мыслью, что после такого количества выпитого из меня вышел бы аховый любовник, я улёгся в кровать и заснул почти мгновенно.
— Не понимаю, — сказал коррехидор, перелистывая пожелтевшие страницы тонкой и хрусткой рисовой бумаги, — что такого увидела здесь госпожа Харада, отчего пошла и застрелила бывшую любовницу своего брата? Ну, имел место полный страсти роман десять лет назад, мужик потерял голову. Бывает. Томоко слишком рациональна и умна, чтобы посчитать давнишнее постельное приключение Сюро достаточным поводом для убийства.
— А что там дальше, — Рика заглянула в раскрытый дневник, — может, мы ещё не дочитали до самого интересного?
— Тут говориться о том, что Артания поддержала проект постройки Моста Века, — ответил Вил, — и описывается торжественное подписание бумаг с последующим банкетом. Однако ж барона Фаня там не было. Так, любопытно, читайте прямо отсюда.
Я вертел головой, чтобы не пропустить появление четы Фань. Моя дорогая Суён подобно яркой звезде освещала моё существование, превращая одним своим присутствием самый скучный вечер в праздник души, — писал Сюро своим на удивление разборчивым и чётким почерком, — банкет шёл своим чередом, но барон с супругой всё не приходили. Мне хорошо была известна пунктуальность делийцев, почитающаяся в их стране за особую добродетель. Наконец, измаявшись от неизвестности и пустопорожнего ожидания, я ненароком с бокалом в руке приблизился к господину Че́нгу, именно он подписывал договор со стороны наших партнёров, и спросил про барона.
— Как? — вскинул тот густые, рано поседевшие брови, — вы не знаете? Такое несчастье! Минувшей ночью господин Фань скончался. Говорят, — он приглушил голос и подался ко мне, обдавая удушливым ароматом амбры, — смерть его постигла прямо в объятиях молоденькой супруги, — он тут же согнал с лица глумливое выражение и долженствующей скорбью продолжал, — сердце. Да, да, господин Сюро, его подвело слабое, бедное, больное сердце. Помнится, пару лет назад сердечный недуг едва не свёл барона в могилу. Но подобные приступы имеют тенденцию повторяться, — он покачал головой на особый делийский манер. Такое покачивание выражало одновременно и сожаление, и удивление, — видимо, минувшей ночью так и случилось. Хотя, умереть в объятиях прелестной женщины — не столь уж плохо. Завидую барону, он до старости оставался мужчиной!