Она глубоко вздохнула, будто вдруг осознала, что все это время не дышала вовсе.
- Как же нелепо, ты только представь, - грустно улыбнулась она, обхватывая себя руками и комкая в пальцах свой плащ. - Отец всего лишь не хотел делать мне больно, а его сказка оказалась правдой.
Мир вращался с сумасшедшей скоростью. Кирк ощущал ветер, порывами дующий в разные стороны, солнце, светящее то слева, то справа. Ему мерещилось, что огромный тревожно-алый фонарь вдруг загорелся, указывая путь несуществующим кораблям, проплывавшим здесь десятки лет назад. Он сам нуждался в маяке.
- Фиолин, - тихо произнес он, кончиками пальцев касаясь ее плеча. - Расскажи, что нужно будет делать.
И Фиолин стала его маяком. Ее глаза горели надеждой и уверенностью. Она рассказывала. Увлеченно и страстно, но без поглощающего душу фанатизма, как лондонские медиумы, верующие в магию. Фиолин тоже верила, но верой другой, нежной и трепетной, которой верят во взаимную любовь и настоящее счастье.
Осторожно и быстро пролистав страницы, она нашла нужный разворот, украшенный на полях витыми узорами. Длинные стихи на старом языке расположились там, пронумерованные, в странном порядке. Знакомые и незнакомые одновременно слова Кирк мог понять и прочесть лишь интуитивно. Водя пальцем по шероховатой старой бумаге, он вчитывался в строки странного слога и понимал, что читает не просто сказку.
Он читал заклинание. И чувствовал его истинную силу, будто страшная история, выдумка времен сошла со страниц книг и стала явью.
Хотел бы он стать главным героем новой повести, рождающейся прямо на его глазах? Внутри у Кирка царило полное смятение. Он хотел. Он не хотел. Он не знал. Он привык находиться по ту сторону листа и знать, что произойдет на следующей странице и строчке. И он же потерялся, когда кто-то другой взялся за перо, чтобы написать историю о нем. Но едва ли история была о нем.
- Ты хочешь, чтобы я прочитал их? - переспросил он для уверенности.
- Нет, я хочу, чтобы ты научил меня читать их, - ответила Фиолин.
***
С уговора на верхушке маяка и крепкого рукопожатия начались их вечера на кухне закрытой таверны. Три прекрасных вечера. За столом у окна под шуршание радио, по которому крутили нежные песни о любви и тягучий, печальный блюз. Мистер Хьюз неодобрительно качал головой, но не вмешивался, лишь бросая на дочь настороженный взгляд перед тем, как идти спать.
Фиолин всегда открывала настежь окно, несмотря на шквальный ветер и дождь, льющий стеной. Накидывала на плечи большую шерстяную шаль, проеденную молью по краям, но все равно красивую и уютную.
- Осталась от мамы, - тихо пояснила она однажды.
Затем раскрывала книгу сразу на нужной странице и огрызком карандаша делала пометки по указанию Кирка.
А Кирк согревался чаем и рюмкой рома, тер ладонями лицо, сгоняя усталость, и слушал Фиолин.
Ветер постоянно задувал свечу, лампа падала с широкого подоконника. Фиолин неловким движением опрокидывала чашки с чаем и густо краснела, вытирая разлившийся чай.
Это были вечера таинственного шепота, смущенных улыбок, нервного и неловкого смеха и карандашных пометок над строчками. Они сидели друг напротив друга и их лица, склонившиеся над книгой, разделяла лишь пара дюймов и пропасть из непреодолимых преград в мыслях.
- Получается, - восхищенно прошептала Фиолин, поднимая уставшие красные глаза от книги. - Ни одной ошибки, правда же?
Кирк только кивнул с легкой улыбкой. Они оба утомились, сидя здесь не меньше пяти часов. Стрелка настенных часов замерла на трех в ожидании следующего часа.
- Продолжим завтра?
- Кирк, - холодные пальцы коснулись его запястья, - продолжать больше незачем. Теперь я могу сделать все, что хотела. Спасибо, спасибо тебе большое.
Кружась, она несколькими легкими движениями преодолело путь до лестницы на второй этаж, подпевая песне, которая с шуршанием доносилась из радиоприемника. Бросила нежный взгляд на Кирка и бегом поднялась наверх.
Будто шустрая птичка.
А усталость Кирка исчезла, испарилась. Он невидящим взглядом обвел комнату, в которой сидел, скользя по задвинутым стульям, гладким чистым поверхностям столов. Внутри отчего-то стало пусто, будто ветер унес что-то важное.
Он медленно покачал головой. Встал и закрыл окно.
***
Нежный свет солнца на рассвете пах свежей выпечкой, чаем и соленым морским воздухом. Мелкие лучи рассеивались, проникая сквозь тонкие шторы. Было рано, Кирк хорошо это осознавал, лежа с закрытыми глазами и в полудреме досматривая сон.